Священник поблагодарил старика за предупреждение, проводил до калитки.

Старший сын Сергей подошел к отцу.

– Папа, правда, что Богородица кровавыми слезами плачет?

– Правда, сынок, – спокойно ответил отец Павел, крепко обнял сына за плечи, прижал к черному подряснику. – Правда.

– Папа, а кровь настоящая? – самый младший, Илья, заглянул в глаза отцу.

– Настоящая, Илюша, – священник наклонился, взял сына, легко оторвал от земли и прижал к груди.

Илья уткнулся в бороду отца и заулыбался.

Ему стало щекотно.

– Папа, а это ведь не страшно, да?

– Не бойся, Илья, все будет хорошо.

– Ты это знаешь? – спросил младший сын.

– Верю, – ответил священник, опуская сына на землю. – Иди, помогай братьям, а то все работают, а ты гуляешь.

– Я тоже работаю. В сарае дрова складывал, а они здесь, – пояснил ребенок.

Священник вошел в дом.

Матушка лежала на кровати с мокрым полотенцем на голове. Глаза были открыты.

– Кто приходил?

– Иван Петрович с сыном заходили.

– И что сказали?

Отец Павел не хотел расстраивать супругу, поэтому не стал посвящать в то, что ему рассказал старик.

На следующий день, в воскресенье, к сельской церкви, стоящей на пригорке у кладбища, потянулись люди. Их было много, почти как на больших праздниках. Шли старики с внучатами, женщины, старухи в платках, в чистых праздничных одеждах. Звонарь бил в колокол, и звон плыл над зелеными полями, над лесом, над рекой, долетал до стройки, на которой надрывался экскаватор даже в выходной день.

А стройка была непростая. Неподалеку от Святого источника, который местное население называло ключом, строили современный туристический комплекс. Место, выбранное застройщиками, было замечательным: рядом река с лесом, лес – полный грибов и ягод, во все стороны раздолье. За лесом – болото с клюквой, и поохотиться есть где, и порыбачить, и просто отдохнуть на природе.

А то, что вода в источнике целебная и лечит от всех болезней, знали в округе все. Когда кто-нибудь заболевал, сразу бежали за водой к ключу. У источника стоял высокий, серебристый от времени дубовый крест. На Крещение здесь, у ключа, не замерзавшего даже в самые лютые морозы, отец Павел проводил службу, благословляя целебную воду.

Обычно звон колокола приносил радость и в душах поселялась благодать. Сегодня прихожанам, идущим к церкви по тропинкам, по проселочной дороге, было нерадостно. Сумрак царил в душах верующих. Старики бурчали, одергивали молодых, даже громко разговаривать не разрешали. Останавливались, прислушивались к мелодичному перезвону, летящему над окрестностями, крестились и шли дальше.

Народу собралось, как никогда, много, даже на крыльце стояли. Небо над деревянной церковью было таким же голубым и ярким, как и купола, выкрашенные прошлым летом.

– А вы слышали?

– А вы знаете?

– А ты видел? – в разных местах слышался шепот прихожан. – Плохой знак. Это Господь предупреждает.

– Нет, не Господь, это сама Богородица знак подает, что надо в Бога верить. Забыли Бога! – шептала старуха, грозя пальцем внучке, которая хотела оставить бабушку и поближе подойти к колонне, на которой висел образ Казанской Божьей матери. Но старуха внучку удержала и злобно зашипела:

– Стой здесь! Куда лезешь?

Слушай батюшку да крестись.

После службы настроение у многих улучшилось, словно какое-то просветление наступило. Люди уже не были такими мрачными.

Сельский староста стоял у иконы Казанской Божьей матери, не разрешая никому к ней прикасаться. А любопытных подойти поближе, рассмотреть образ Богородицы было хоть отбавляй.

Большинство за этим и пришло в церковь. Ведь в деревне происшествия, заслуживающие внимания, случаются не так часто. А тут такое!

И свидетели есть. Попадья, женщины, девчонка, да и сам батюшка не отрицали, что на темной от времени доске выступила кровь. Правда, отец Павел не утверждал, что увиденная темно-красная жидкость, похожая на вишневое варенье, и есть самая настоящая кровь. Но ведь и не отрицал!

После службы началась проповедь. Отец Павел стоял в одеянии, соответствующем ситуации, справа от иконостаса с иконой святого Георгия, убивающего копьем змия, и зачитывал Священное писание. Он говорил о том, что надо быть смиренным, и тогда Господь не обойдет своей милостью и обязательно поможет, заступится. Все слушали священника, но в то же время косились на темную икону Казанской Божьей матери, словно боялись ее. За все время, пока длилась проповедь, батюшка ничего не сказал о чуде, которому был свидетелем, не пояснил, что к чему.