Матушка Зинаида забеспокоилась.

– Ну расскажи, – обняв сына, попросила она, – что ты видел?

– Огонь, – наконец осмелев, сказал ребенок. – Большой костер горел.

– Ну и что из того? Мало ли костров жгут?

– Он был жаркий-жаркий, даже смотреть на него больно. Я хотел убежать, а ноги к земле приклеились, словно привязали меня, мама.

– Бывает, – поглаживая сына по голове, прошептала попадья. – Не бойся, Илюшка, ложись. Я тебе сейчас воды принесу.

Она потрогала лоб, немного успокоилась.

Температуры у ребенка не было. Долго сидела мать с сыном, поглаживая его руку.

Наконец младший уснул. И женщина отправилась в спальню.

– Ну что там? – спросил муж.

– Да Илья что-то во сне увидел. Огонь какой-то, костер.., вот и вскочил среди ночи.

Священник перекрестился.

Матушка зажгла тонкую свечу перед иконами, опустилась на колени и принялась молиться, прося у Богородицы заступничества. Но сердце сжалось в комок, и боль то и дело пронизывала его, словно кто-то невидимый прокалывал его острой иглой.

В конце концов попадья взяла таблетку валидола. Сердце успокоилось, может, от таблетки, а может, от молитв. Она легла на постель и постепенно уснула.

На следующий день ближе к полудню на телеге, запряженной черной кобылой, приехали к церкви трое местных мужчин. На возе лежали доски, бруски, веревки, молотки, гвозди, проволока – в общем, все то, что могло понадобиться для ремонта сбитого молнией креста. Батюшка, волнуясь, стоял у ворот.

– Ничего, отец Павел, не беспокойтесь. Мы это дело мигом наладим, – после приветствия уверил один из мужчин, сбрасывая пиджак и закатывая рукава рубашки.

Длинная лестница висела на стене церкви.

Мужчины довольно долго обсуждали, как лучше укрепить крест и кто полезет наверх. Вызвался Василий Марков, самый легкий и самый молодой из работников. Черную кобылу выпрягли из телеги, и лошадь пошла щипать сочную траву у церковной ограды. Мужчины принялись спорить, чертить прутиками на земле способы, какими можно справиться с задачей.

В конце концов пришли к единому решению.

Василий Марков, повесив на шею веревку, стал карабкаться по лестнице на крышу. Затем, сбросив конец веревки, поднял маленькую лестницу, принесенную из деревни, приложил ее к куполу, перевязал проволокой, укрепил. Стали поднимать крест. Снизу кричали, давая советы. Даже ругательства постоянно слетали с губ, несмотря на то что крест ставили. Время от времени бранные слова срывались то у Василия, стоявшего на коньке крыши с молотком в руке, то у его помощников, размахивающих внизу руками.

Василий поставил кованый металлический крест и уже приготовился прихватить его веревкой, как тот вдруг качнулся и начал заваливаться.

– Да держи ты его, мать твою! – послышалось с земли.

Проволока, которой крест был прихвачен, медленно раскручивалась. Василий едва успел отскочить. Если бы не его проворство, то крест упал бы прямо на парня. Наверняка Василий, свалясь с крыши на землю, разбился бы насмерть. Но Бог миловал.

Работник удачно уцепился за конек крыши, взобрался, сел на него. Вытащил из кармана рубашки мятую ярко-красную пачку «Примы».

Закурил и лишь после того, как выкурил сигарету и немного успокоился, вновь взялся ставить крест.

На этот раз Марков действовал расторопнее, крест прихватил в двух местах. И единственное, что упало на землю, так это его серая кепка, которая мешала закручивать болты на металлических полосах-стяжках. Кепка, как колесо, покатилась по крыше и упала к ногам отца Павла. Священник бережно поднял головной убор и положил на табурет у крыльца.

Работа была закончена, крест укреплен.

– Посмотри, что там, Вася, – закричал мужчина постарше. – Все ли ладно? Не упадет ли следующим разом?

– Закрутил на совесть, аж четыре болта.

Намертво сделал, еще сто лет стоять будет.

Только красить надо, чтобы ржавчина металл не съела.

Василий спустился с крыши. Мужчины сложили веревки, инструмент, отошли к церковной ограде полюбоваться на крест.

Тут подошла матушка Зинаида с женщинами.

Одна из подошедших, мать Василия Маркова, подозвала к себе сына, посмотрела на крест.

– Что такое? Что-то не так? – молодцевато спросил парень, поправляя кепку.

– Почему сразу не покрасили крест?

Только тут все поняли ошибку. И даже отец Павел обреченно, словно птица с перебитым крылом, махнул рукой и отошел в сторону.

– Да бес попутал, – сказал вместо отца Павла Василий. – И надо же было до такого простого дела не додуматься!

– Краска же в притворе стоит, целая банка, – произнесла мать Зинаида. – И кисточка есть.

– Давай, мужики, по новой!

Василий, не возражая, приставил к церковной стене лестницу и уже с банкой краски, с кистью в зубах полез наверх. На кресте сидела ворона. Когда молодой человек, осторожно ступая по гулкой жести, подошел к куполу, птица, громко каркнув, взмахнула крыльями, но с креста не улетела.