Страшный тайфун обрушился на берег Гаити. Он зацепил край селения, сорвал с домов крыши, повалил, а кое-где и вырвал с корнями деревья. Но оставил нетронутой бухту с лодками. Колдун с двумя помощниками на рассвете сел в лодку и вышел в море. Его лицо было сосредоточенным, губы сжатыми. Он лишь показывал рукой направление, сам же смотрел на темную после шторма воду. Небольшое суденышко плыло, треща мотором, на восток, туда, где всходило солнце.

– Акулы! Акулы! – через час закричал один из мужчин.

– Вижу, – ответил колдун. Он увидел черные, острые плавники, которые на огромной скорости рассекали воду.

Акулы плыли быстрее моторного катера, словно состязались с ним.

– Быстрее! – приказал колдун.

Застучал двигатель. Из выхлопной трубы вырвались клубы дыма, и катер, подскакивая на волнах, понесся быстрее. Алатур всматривался в море, словно чего-то искал.

Наконец он увидел взлетевшую над водой руку.

– Человек! – закричал один из его помощников.

– Акулы! – закричал другой, указывая на черные плавники, которые должны были вскоре поравняться с катером.

В руке колдуна появился нож. Блестящее лезвие угрожающе сверкнуло в лучах восходящего солнца. Он подошел к своему помощнику и, дважды взмахнув ножом, начертил на его спине крест. А затем приказал:

– Прыгай!

Молодой чернокожий мужчина покорно прыгнул в воду. То же самое колдун сделал и со вторым. Ему надо было остановить акул. И все случилось именно так, как хотел Жорж Алатур: акулы почуяли запах крови и набросились на двух гаитян.

Жорж Алатур подплыл к белому человеку (тот покоился на волнах с закрытыми глазами), втащил его в лодку. Тело казалось безжизненным. Колдун присел на колени, припал ухом к груди парня. Прислушался. На толстых губах появилась улыбка. Затем в руках гаитянского колдуна появилась маленькая граненая бутылочка из черного стекла, закупоренная пробкой.

Он вырвал зубами пробку, приподнял голову извлеченного из воды человека и влил ему в рот темную густую жидкость. Дрожь прошла по телу Ильи Ястребова, пальцы на руках стали слегка подрагивать. Молодой человек затряс головой. Легкие раскрылись. Он несколько раз жадно схватил воздух.

Колдун в это время аккуратно закупорил бутылочку, спрятал в мешок. Дернул трос мотора, тот завелся с первого раза. Лодка развернулась.

Акулы бесновались, их черные острые плавники метались над водой. Все было кончено: они растерзали двоих гаитян и съели.

Лодка набирала скорость. Спасенный погрузился в сон, он даже глаз не открыл. Моторка встала по ветру и помчалась, подскакивая на волнах. Время от времени гаитянский колдун посматривал на правую ногу молодого человека, на которой отсутствовал палец-мизинец. Толстые губы Жоржа Алатура зашевелились, он бормотал слова молитвы, благодарил духов за благополучное спасение своего преемника.

Через четверть часа на горизонте возникли черные очертания острова. Алатур сориентировался, повернул руль влево, и лодка, изменив курс, все так же однообразно подпрыгивая на волнах, помчалась к земле.

Теперь Илья Ястребов уже мало походил на того молодого человека, в мае 1973-го ступившего на борт сухогруза. В прошлом осталось и Гаити. Ястребов перебрался в Соединенные Штаты Америки.

Илья сидел во дворе собственного дома в Бостоне за пластиковым столом, в кресле под пестрым зонтом. Посередине лужайки высился деревянный столб с прибитым к нему бычьим черепом. У подножия столба простиралась ровная площадка, засыпанная мелким просеянным песком.

Соседи по улице уже привыкли к странностям Ястребова, когда по вечерам он выходил во двор с длинным, узким, как бревно, барабаном в лиловой шелковой накидке. И тогда над пригородом плыл негромкий стук, будто где-то далеко слышались раскаты грома. Чем именно занимается Ястребов, на какие средства существует, соседи не знали. В приличных странах не принято этим интересоваться. Не приезжает к нему полиция, не приходят подозрительные люди – уже хорошо. Может, есть у человека счет в банке, может, отдал в управление свое имущество.

Ястребов прикрыл глаза. Всегда, когда становилось тяжело, он советовался со своим учителем Жоржем Алатуром. И хоть гаитянский колдун умер пять лет назад, он тут же возник перед мысленным взором Ильи.

– Я обещал тебе. Ты займешь мое место, когда меня не станет, – Илье казалось, будто он идет с Жоржем Алатуром по берегу океана – и волны накатываются на песок. – Теперь ты знаешь, на что способен. Как хороший ученик, ты превзошел меня в колдовском искусстве.

– Зачем я все это делаю? – спросил Ястребов.

Жорж Алатур остановился, и волна накатилась на его босые ноги, смыв с прибрежного песка следы.

– Этого никто из нас не знает. Я, ты – лишь часть целого. Есть еще десятки посвященных, но никто из них не знает всего. Мы – часть разъятого целого. Другие нас ненавидят, преследуют, но боятся.

– Но должен же быть в этом какой-то смысл? Смерть людей, катастрофы, стихийные бедствия?

– Ты спрашиваешь о том, чего не можешь и не должен знать. У тебя есть власть над людьми, есть сила. И ты должен служить. Ты – избранный.