Укрывшись на полуюте, Грим уныло смотрел на несущиеся мимо, утонувшие в серой пелене дождя берега Вистинги. Стоял поздний вечер. Гриму было зябко, и он размышлял, от чего это: от раны или от того, что приближается к концу недолгое северное лето. По словам Гутхорма, дождило на Йотланде уже почти с неделю. За эти немногие часы дождь да и все переезды с места на место, да что там говорить — сама волшба Квельдульву до смерти надоели. Сознавая, что силы его на исходе, он каждый раз, встречая опасность, находил в себе все новые их источники надоело уже и это. И вести со Съяланда были невеселые: франкские ратники вновь и вновь разбивали плохо организованные дружины ополчения бондов, корабли их вытесняли понемногу свейские драккары, подчиняя себе проливы между островами. Но еще хуже было то, что близкой развязки не предвиделось. Обе стороны как бы зашли в тупик: у разрозненных дружин Севера не хватало сил дать решительный бой завоевателям, а Вильяльм сам воздерживался от крупных сражений, ожидая прибытия войска сыновей Альфреда.

Грим отвернулся от дождливой тьмы и стал смотреть, как Скагги аккуратно развязывает кожаный мешочек. Несложно было догадаться о его содержимом: первые собственноручно вырезанные и окрашенные руны будущего скальда. Дружинники «Хронварнра», посмеиваясь, называли их костяшками судьбы и удачи, что, в общем, как казалось сейчас Гриму, было не так уж и далеко от истины.

Впрочем, знакомы они были лишь с первым, более низким уровнем этой игры наудачу: игрой ради азарта и простейшим гаданием. Более изощренная часть, включающая описание происходящего и предзнаменования, оставалась доступной лишь детям Брагги.

«Хватит с меня, — тоскливо подумалось сыну Эгиля. — Я устал от знамений. Пусть Скагги изображает из себя провидца в свое удовольствие. Слишком скоро мальчишка поймет, какая страшная это игра. Если еще этого не понял».

От опушки дальнего леса, что темной стеной замыкал раскинувшееся перед крепостным валом широкое поле, с утра запруженное собравшимися на тинглид ратниками Фюрката, медленно ползло к центру мертвое пятно тишины. Пятно это по мере продвижения превратилось сперва в узкую дорожку, потом в острый клин, от которого все шире расходились такие же мертвенные волны, в острие клина неизменно оставался всадник, прокладывающий себе дорогу к сердцу тинглида и вождям йотландского воинства. Вот взмыленная лошадь гонца споткнулась устало, сбилась с шага, и спрыгнув с седла, Бранр Хамарскальд, даже не оглянувшись, чтобы посмотреть, что сталось с животным, зашагал в расступающуюся перед ним толпу. Плащ его был заляпан грязью, а сам скальд Хеймдаля — мертвенно-бледен.

Быстро, слишком быстро Хамарскальд оказался прямо против конунга и стоящих чуть поодаль от него Эгиля, сына Грима и Ванланди, скальда Фрейра, и несмотря на усталость, отметил, что тинглид, похоже, созван, чтобы разрешить какое-то разногласия между Вестмундом и скальдами. Перед глазами Бранра все плыло от усталости, и разумеется, он предпочел бы сперва изложить свои вести вождям дружин и членам Круга, а уж потом всему тинглиду.

Решение придет скорее, и шуму будет меньше. У равноправной дружинной вольности есть свои недостатки, невесело усмехнулся про себя скальд.

— Аггерсборг пал, — ровно и ясно выкрикнул он. — Франкские корабли…

Последние его слова потонули в многоголосном реве.

— Что доказывает нашу правоту, — неожиданно для Бранра заявил вдруг вполголоса Ванланди. — Если бы мы послали помощь Аггерсборгу или тем, кто воюет на Съяланде, быть может, этого бы не произошло.

Под тяжелым взглядом скальда Фрейра молодой конунг только крепче сжал челюсти.

— Я здесь конунг, — холодно ответил он, совладав с гневом.

— Что толку говорить о том, что могло быть сделано, но сделано не было, вмешался скальд Одина. — Важно, что мы предпримем теперь. Предоставим решение тинглиду?

— Нет, — отрезал Вестмунд.

— Пусть тогда совет вожаков твоих дружин подаст тебе совет, оправдывая свое назначение, — устало заявил Бранр. — Тинглид до тех пор придется распустить.

«Чем дольше эти люди проведут здесь на площади, тем больше горячих голов станут рваться к Аггерсборгу прямо сейчас, а мы… я — еще не готов к битве: многие ли ратники достаточно умелы, чтобы стать достойными дружинниками Хрофта?» Не додумав этой мысли, даже самому себе не желая отвечать на этот вопрос, конунг сделал шаг вперед, чтобы, набрав в легкие побольше воздуха, не прокричать, а проговорить, но так, чтобы голос его разнесся по всему берегу, возвестил:

— Страшные вести принес нам гонец. И все же важность их столь велика, что негоже рубить здесь сплеча, ничего прежде не взвесив. Завтра, после того, как у каждого воина будет время взвесить все и обсудить, — конунг повысил голос, тинглид вынесет свое решение. — Вестмунд с удовлетворением отметил, что ратники отозвались привычным грохотом оружия в знак одобрения.

— Это действительно так? — переспросил, будто не веря своим ушам, подошедший к ним поближе Оттар Черный. Бранр сумрачно кивнул.