— Много хуже. Я не успел договорить…

Будто позабыв о недавних разногласиях, скальды и сторонники конунга, переглянувшись, вместе последовали за Хамарскальдом и Вестмундом в лагерь. К тому времени, когда они достигли образованной четырьмя длинными домами центральной площади, там собрались уже херсиры почти всех дружин. Хватило каких-то четверти часа, чтобы дурная весть успела облететь весь лагерь.

— Это норманнский конунг Вильяльм по прозванию Длинный Меч, — без долгих предисловий заговорил Бранр. — Прошлой ночью он высадился прямо под стенами Аггерсборга, причем, оставив воинов на берегу, корабли тотчас же снова вышли в море — надо полагать, за теми отрядами, что пока остаются на Гаутланде. Однако и тех, что высадились первыми, хватило, чтобы перебить дружину Аггерсборга.

Хель знает, как им удалось ворваться в лагерь! Часть окрестных бондов вышли сражаться вместе с дружинниками и соответственно тоже погибли. Спаслись лишь те, кому удалось уйти лесами или увести корабли вверх по Вистинге. Одного такого беженца я повстречал на дороге в Ольсборг. Ты должна его знать, гаутрек. — Он обернулся к дочери Асгаута. — Это Скули-бонд из Скаггена. Увидев, как к берегам приближается флотилия чужих кораблей, он поспешил было в Аггерсборг но опоздал, там уже вовсю разгорелся бой. Когда я его встретил, Скули спешил предупредить Иви-конунга в Ольсборге, справедливо рассудив, что в опасности и восточный лагерь.

— Если Длинный Меч отослал свои корабли, — задумчиво пробормотал Тьодольв Грохот, — разумно предположить, что в следующий раз они объявятся возле Ольсборга.

— Драккары из Аггерсборга увести успели? — озабоченно спросил Ивар.

Бранр только молча покачал головой.

— И то верно, — сокрушенно согласился скальд Ньорда. — Иначе они были бы уже здесь.

— Сколько у франков кораблей, Скули-бонд не сказал? — впервые задал вопрос Вестмунд.

— Скули не мог знать наверняка. Если верить речам тех, с кем он говорил, да еще в его пересказе, воинов там было около двух тысяч.

По его словам, это были только корабли Вильяльма, только норманнское войско. Флотилия Ательстейна и Этельреда, сыновей английского конунга, похоже, стоит еще почему-то у Киннлимасиды, или, быть может, несколько севернее, на островах.

— Растаркальв-ярл полагает… — внес свою лепту Оттар Черный и, увидев вопросительный взгляд Хамарскальда, объяснил, — его прислал к нам с вестями конунг Горм Старый.

— Именно так, — подал вдруг голос южный ярл. — Датский конунг прислал меня в Фюркат, — говоря это, он из почтения к сану повернулся к Вестмунду, — что, насколько ему ведомо, что херсиры валландского конунга Скаллакарла, кажется, вообще решили не выступать со своим воинством. С неделю назад вернулся Лейв Удача, ходивший на юг с товаром. Он и рассказал — с немалым притом смехом, что когда франки захватили Гету, он не смог выбраться из амбара, где забавлял какую-то девку, потом прикинулся мертвым и так подслушал обрывок разговора английского конунга со служителем своего христианского бога.

— Две тысячи, — раздумчиво протянул Хальвдан Змееглаз. — Две тысячи воинов — это не так уж и много. — Змееглаз сплюнул.

— Возможно, нам и удалось бы смять их, собери мы все силы разом, но не сейчас, — осадил его Хакон, ярл Сканей.

— А за тобой ведь еще должок Вильяльму, Хамарскальд.

Это Змееглаз с нехорошей усмешкой напомнил скальду о клятве, которую тот дал после возвращения с Гаутланда. Бранр поклялся тогда, что не будет ему покоя, что не станет он стричь волос до тех пор, пока не очистит от франков остров, где находилась земля его предков. В ответ Бранр только устало ухмыльнулся.

Не просто напугать этих людей, рассчитывая что-то про себя, размышлял Вес. И это хорошо. Им предстоит славная смерть — в бою.

По одному за раз. Пока всех их не найдет жребий героев. Рука его легла на точильный камень из гробницы древнего короля.

Он вытащил жезл из-за пояса, поглядел на бородатые лица. в похожих на короны венцах — по лику на каждой грани оселка. Дикие лица, исполненные сознания собственной мощи, собственной власти.

Конунгам положено свершать то, на что не способны прочие смертные. Даже херсиры и ярлы. Подняв взгляд, Вестмунд увидел, что Хакон, округлив глаза, смотрит на оружие, которым младший его сын три года назад вышиб мозги из черепа старшего.

— Через топи на Ольсборг один путь — по дороге по насыпи, — с легкой хрипотцой сказал Вес. — Пара дюжин воинов надолго способны задержать там врага.

— Могли бы, — согласился Бранр, его мутило от усталости, и путались мысли. — Но простую дружину туда не пошлешь. И вести ее должен тот, кто привык сам командовать боем. И вожака этого следует выбирать из тех, кто может положиться на собственных людей. И таких должно быть не менее долгой сотни.

Несколько минут никто не решался прервать молчание. Кто бы ни отправился в этот поход на прибрежные топи, он почитай что мертв.

Хакон, ярл сканейский, который не раз напоминал молодому конунгу о том, что не стоит дробить дружины ради того, чтобы каждый грам был верен лишь одному вождю, холодно смотрел на Веса, ожидая, когда он заговорит. Но молчание нарушил голос Хальвдана.

— Есть среди нас опытный воин, за которым пойдет не одна долгая сотня.

— Ты говоришь обо мне, Змееглаз? Ты просишь меня и моих людей ступить на дорогу в Вальгаллу?

— Да, Хакон, я говорю о тебе.

Хакон-ярл открыл было рот, чтобы ответить давнему недругу, потом повернулся и поглядел на Веса: