Углом глаза Вес заметил, как, невредимо проникнув сквозь стену огня, чьи-то руки протянули в круг жезл из точильного камня и грубый тяжелый тесак.

— Сбей лики!

И вновь успокаивающая привычная тяжесть жезла в левой руке и холод стали в правой… Действительно ли дрогнули, исказились гневом жестокие черты на сером камне? Вес разжал правую ладонь, будто птицу выпуская солнечную Дагаз, чтобы решительно сжать рукоять тесака.

— Четыре долгие сотни? — с сомнением переспросил Тьодольв Грохот.

— Достаточно будет и двух, — задумчиво отозвался Змееглаз.

— Еще одну составит отрад из моей личной дружины, — продолжал Вестмунд.

При этих его словах лицо Торарина Клакка расплылось в кровожадной ухмылке.

— Если я верно понял тебя, конунг, моим отрядам необходимо выступить немедленно. — Он помедлил, и после кивка Вестмунда продолжал: — Окрестные леса нам известны много лучше, чем франкам, пусть даже они и вынудили кого-нибудь из местных служить им проводниками.

Амунди с сомнением покачал головой, но промолчал, понимая, что ярл с Оркнейских островов скорее всего прав. Если не страх за собственную жизнь, обещание легкой смерти могло подчинить какого-нибудь мальца воле Вильяльма.

— Ты получишь лошадей… — начал было Вес, но Клакк решительно прервал его:

— Воины моей земли сражаются в пешем строю.

— Пеший строй продвигается много медленнее конного, — сдерживая нетерпение, объяснил Вес. — Ты опытный воин, ярл, и не можешь не понимать, что твои люди станут приманкой в завтрашнем сражении. Я не намерен давать франкам возможность выстроить строй.

В горнице повисла напряженная тишина. Вести сражение на не отмеченном заранее поле, не известив противника, шло в разрез со всеми обычаями.

— Набег гаутрека из рода Асгаута несколько обескровил врага, лишив его части лошадей и значительно замедлив его продвижение.

Посланным мной разведчикам — и об этом тоже до вчерашней ночи умалчивал конунг — не удалось выяснить, многих ли они потеряли в ту ночь. Не важно, сколь велики их потери, все равно рати Длинного Меча много превосходят нас числом. Твоей дружине, Торарин ярл, придется достаточно далеко отойти от лагеря, чтобы усыпить бдительность франков, а обманув их, — прости мне такие слова, — Вес как-то по-мальчишески улыбнулся, — поспешно уносить ноги.

— У нас нет времени переучивать людей, — упрямо настаивал на своем Торарин. — Да я и не рискнул бы перед боем навязывать им свою волю. — Он многозначительно поглядел на конунга. — Моей дружине не впервой преодолевать долгий путь на двух ногах вместо четырех.

И Амунди вспомнил, что именно оркнейские викинги славились стремительностью своих набегов, в которых пешие отряды, оставив малую стражу у вытащенных на берег кораблей, рисковали отойти не на один десяток миль в глубь страны и вернуться к вечеру того же дня. К тому времени, когда весть о беде достигала местного хавдинга, оркнейцы успевали уже раствориться в закатной дымке, чтобы спустя пару дней нанести столь же беспощадный удар по соседнему фьорду. И снова исчезнуть, прежде чем жертва их разберется, откуда напал враг.

— Торарин притворится, что бежит, и направится к нам, а мы захлопнем ловушку, так? — усмехнулся Лодин из Виггьярда.

— Это — старый трюк. Однако не забывай, что он, возможно, известен и франкам.

— Возможно, — на удивление легко согласился конунг. — И потому так важно попытаться сохранить в тайне точный план.

— Кто поведет твоих людей? — пожелал узнать Торарин, предвкушая пополнение своей дружины, рассчитывая уже про себя, как разместить новичков.

— Грамы Горт и Ристи, — разрушил его построения Вес. — Они растянутся лесом вдоль дороги, охраняя вас с флангов. А заодно оповестят вас, на случай если франки решат сойти с дороги.

— Посмотрим, как им тогда понравится моя игра, когда они заплутают среди оврагов, а там их встретят мои люди, — воспрял духом Торарин Клакк.

— Оставь хоть кого-нибудь и для наших мечей, Клакк. Не то каждый в Фюркате станет чувствовать себя одураченным, — улыбнулся Хамарскальд, вызвав пару смешков среди собравшихся на большой совет вожаков дружин.

— Останется, — хмыкнул, отвечая за давнего друга, Змееглаз, потом уже более серьезно добавил: — Пусть даже, поправ обычай, мы и заставим их выйти на поле, где уже будет выстроено наше войско, франки многократно превосходят нас числом. К тому же вражья волшба, — к немалому удивлению Амунди в тоне Хальвдана и во взгляде, каким он окинул скальдов, не было и следа вызова, прозвучали его слова спокойно, и как-то даже обыденно, — позволяет им не страшиться ослабеть от боли и ран.

— Разместить дружины по всему периметру поля и замкнуть Вильяльма в кольцо? — предложил Орм Готландец.

— Рискованно, — покачал головой Хамарскальд. — Слишком велика вероятность того, что их сомнут по отдельности.

Вестмунд, явно что-то взвешивая, молчал, только переводил взгляд с одного на другое столь же знакомое, столь же покрытое шрамами озабоченное лицо. Совсем как тогда, когда отправил на гибель своего отца, неожиданно для самого себя подумал Амунди.

Повисшее в горнице молчание прервал вдруг хрипловатый голос, раздавшийся из тени у окна, куда не доставал свет факелов.