— Ты видишь эту змею на валу?

— На валу над заливом — лишь гаутрек Карри Рану и Грим, которого ты, доверяясь слухам, так упорно зовешь Квельдульвом. — Голос Бранра был спокоен и ровен.

Вестмунд было с ненавистью уставился на него, но вновь его взгляд притянуло к окну, в то время как голос Хамарскальда у него за спиной звал стражу.

В десяти шагах от окна змея остановилась. Она собралась кольцами, поднялась, устремившись в небо. Она стала плотнее, словно насытилась. Ее чрево разбухло, как будто она была тяжелой змеенышем. И затем разбухшее чрево извергнуло человека.

Черноволосый и синеглазый воин расхохотался, открыв в оскале волчьи клыки. И конунг вновь отшатнулся от окна.

Топот приближающихся ног.

— Что там за окном, Эйнар? — Голос Хамарскальда все так же спокоен и ровен. — Странный вопрос, не так ли? Но я просил бы тебя выглянуть в окно и сказать нам, что ты там видишь.

И удивленный ответ доверенного стражника:

— Солнце заходит. В палатах Хакона разводят огонь, их корабли вернулись сегодня с недурным уловом. Кто-то спускается с вала… Не разглядеть, темно очень. — Эйнар говорил так, как будто бы он лично виновен был в том, что день понемногу сменяется ночью. — А, вот они вышли на свет… Это внук Лысого Грима и морской конунг, что победила вчера Ньярви.

Но несмотря на слова Эйнара, которого он знал по доброй дюжине походов, Вестмунд все никак не решался отнять руки от глаз.

Кто-то втолкнул ему в руку кубок.

— Выпей, — услышал он ясный голос Амунди. — Нам нет смысла пытаться отравить тебя. Ты устал конунг.

Голос целителя уговаривал, мягко баюкал. От звука его кружилась голова. Пошарив в поисках опоры, он наткнулся рукой на точильный жезл у пояса. В ладонь привычно легли ухмыляющиеся лица, изогнулась под пальцами переносица… Будто почувствовав тепло его руки, камень ожил, шевельнулись брови ликов, и из точила потекла тягучая успокаивающая сила. Исчезли куда-то и головокружение, и слабость.

Встряхнув головой, но все еще не отпуская жезла, Вестмунд выглянул за окно — ни возле него, ни на валу никого не было.

Однако не покидала его и подкрепленная движением ликов уверенность в истинности увиденного.

Отпив глоток из кубка, в котором, судя по вкусу, было лишь разогретое пиво с примесью каких-то трав, конунг с улыбкой оглядел встревоженные лица скальдов. И даже сам удивился, как легко далась ему эта беспечная и несколько усталая улыбка.

— Ты, как всегда, прав, Стринда. — Не забыть улыбнуться ему отдельно. Наверное, я действительно устал. А может, это вчерашняя брага? — И по-мальчишески подмигнуть Хамарскальду. — Поутру я жду гонца из Аггерсборга. У него должны быть новости и о захваченном Гаутланде. Мне хотелось бы, чтобы не только Бранр, но и прочие скальды присутствовали на совете, который выслушает вести от Иви-конунга. Эйнар, — обернулся он к стражнику, — пришли ко мне Ловунда-грама.

Ловунд, грам одной из дружин, преданных лично молодому конунгу, явился четверть часа спустя после ухода скальдов. Это был кряжистый вечно хмурый человек. Он казался неповоротливым и ленивым, но впечатление это было обманчивым, о чем говорили золотые обручья и золотые же бляхи на поясе — такая добыча не достается без боя.

— Я позвал тебя, чтобы поговорить об одном деле, — неторопливо начал конунг, заранее уже обдумавший то, чего потребует от слепо преданному ему воина. — Во всякой дружине должен быть лишь один вожак, один предводитель, не так ли?

Грам только молча кивнул.

— И дружина Фюрката, я думаю, не исключение из этого древнего правила.

— Милостью Одина! — к удовольствию Вестмунда хрипло откликнулся грам.

— Знаешь ли ты, что говорят у лагерных костров, Ловунд? Точнее, что именно говорят воины о детях Брагги?

Ловунд помедлил, рассчитывая, какой именно ответ будет по нраву конунгу. Самому ему скальды были совершенно безразличны, хотя он невольно побаивался их, как побаивался и мерзких финнских колдунов, пусть даже волшба скальдов исходила от рун, подаренных Одином людям.

Вестмунду же вовсе не было нужды в его ответе.

— Верно ли, что четвертая часть всего Фюрката принадлежит тем, кто осмеливается перечить решениям конунга?

От скальдов нужно избавиться, холодно думал Вес. Хотя они и блуждают сейчас в потемках, они не глупы. Рано или поздно они прозреют, если уже сейчас не догадались о многом. А теперь еще этот мальчишка… Он, разумеется, не был в самой погребальной ладье, и все равно он знает слишком многое. Зачем этот сумасшедший берсерк, отродье Локи, привез его в Фюкарт? Зачем?

— Нет, конунг, неверно. Если желаешь знать, спроси у своих дружин. Многие среди ратников ропщут, что им приходится тесниться, уступая места вновь прибывшим в твое войско, в то время как в домах скальдов вполне просторно. И прости мне, но я и сам не могу понять, почему каждый из скальдов живет в собственном доме, как будто он предводитель дружины.

«Вот как… Зависть! — усмехнулся про себя Вестмунд. — Недурное оружие».

— Не стоит так горячиться, — улыбнулся конунг. — Дома нужны им для раздумий и творения волшбы, но жилище нужно и ратникам тоже.