Не говоря пи слова, Бранр поднялся со скамьи и перешел к окну, где, глядя в небо, стоял Лысый Грим. По залитому утренним солнцем небосводу ветер неспешно гнал перистые облачка, горизонт был чист.

— В такую погоду я мог бы проплыть от устья Рейна в Сканней и в старом корыте, — вполголоса сказал он старику. — Ветер ему не тот! Не в ветре дело.

Старик взглядом призвал его к молчанию. «Возможно, за время моего отсутствия Лысый Грим тоже догадался о чем-то», — с облегчением подумал Хамарскальд.

— И кто, как не я, — неожиданно заговорил Вес, — предлагал послать на побережье или самого Оттара Черного, которого защитили бы его старость, волшба и дар, или тех, кто наименее ценен для нас?

Ответом на эти слова была удивленная мертвая тишина.

— Дружины отправятся завтра же и с ними те из скальдов, которых выберет Круг. Пусть они передадут зеландцам, что мы окажем им всю помощь, какая будет в наших силах.

Вес снова задумчиво поглаживал каменные лица. Еще до своего отъезда на Гаутланд, Бранр заметил, что делает конунг это всегда, когда рассчитывает что-то или собирается солгать во имя какой-то лишь ему ведомой цели.

Не верь ему Оттар, безмолвно выкрикнул Бранр. Ему нельзя верить.

— А кроме того, — продолжал Вес, обращаясь к Бранру. Оба они неспешно шли от палат конунга к домам, расположенным у самого вала. Вскоре, вынырнув из проулка, к ним присоединился Гвикка Ирландец. — Я хотел бы показать тебе вот это.

Усмехнувшись, Вес повернулся и махнул куда-то в сторону почти незаметного склона, ведущего к баракам, где жили рабы-трэлы и вольноотпущенники. Из небольшой ложбины за ближайшими домами послышался скрежет и шум многих пар ног. Секира Бранра, до того мирно покоившаяся в наплечной петле, молниеносно оказалась у него в руках, взгляд устремился к воротам в поисках нападавших, хотя он прекрасно знал, что их там просто не может быть, стража давно бы уже подняла тревогу.

В проходе между домами показалась колонна людей, выстроенных по четверо в ряд, все они были одеты в кожаные куртки с нашитыми на них металлическими пластинами. За правым плечом у каждого висел лук, за левым — кожаный колчан. «Неужели англы», — с удивлением подумал Бранр, присматриваясь к этим низкорослым ратникам.

Когда колонна подошла поближе, он, узнав даже некоторые лица, понял, что здесь было больше ирландцев, чем англов — добыча, отбитая кораблями Вестмунда у возвращавшейся из набега на западные земли флотилии Горма Старого. Конунг южного Йотланда ежегодно отправлял на запад корабли в надежде разбить у берегов Эрины хозяйничающие там норвежские дружины и самому завладеть тем зеленым краем. И каждый год вместо долгожданных стягов ирландских ярлов длинные корабли Горма привозили живой товар, что было хоть и не столь славно, но не в пример более выгодно.

Прошлой осенью драккары Вестмунда, намного более легкие и маневренные, чем тяжело груженные и потрепанные долгим плаванием корабли старого конунга, разгромили возвращающийся с добычей флот. Таким образом, в Фюркарт попало несколько сотен ирландцев, сменивших большую часть обслуги лагеря. Правда, до отъезда Бранра им доверяли лишь земляные работы да уход за скотом.

За первой колонной из-за домов появилась вторая, в которой тоже англы смешались с ирландцами. Распознать же их возможно разве что по цвету волос, а ростом, решил для себя скальд Тюра, ни один не дотягивает на настоящего воина. На языке ратников Фюрката назвать приятеля здоровяком было немалым комплиментом, и Бранр мог бы придумать полтора десятка эпитетов для человека невысокого роста, и все это были оскорбления.

Не веря своим глазам, Бранр ошеломленно уставился на этих людей. У него даже мелькнула мысль, а стоит ли доверять рабам оружие, даже если конунг пообещал им свободу.

Неожиданно из второй колонны раздался ужасающий, режущий уши вой, будто визжала сотня одновременно закалываемых поросят.

— Это еще что такое? — вздрогнул от неожиданности Вес.

С трудом оторвав взгляд от конунговых недомерков, Бранр увидел, как прячет в ладонь усмешку незаметно подошедший к ним Грим. Бранр не мог бы сказать, как давно сын Эгиля стоит за их спинами.

Мимо них, раздувая щеки, проходил отряд волынщиков.

— Это еще что такое? — недоуменно повторил Вестмунд, ни к кому, в сущности, не обращаясь.

— Видишь ли, конунг, — впервые за все время подал голос Грим, — я решил, что твои новые дружинники скучают. А Глен из Эрины проговорился, что в их стране существует престранный инструмент.

Бранр перевел взгляд с Грима на Гвикку, который изумленно смотрел на сына Эгиля. Похоже, ирландец впервые увидел в нем равного себе, а не просто сумасшедшего берсерка, которых, как было известно скальду Тюра, как никого другого боялись и ненавидели в его зеленой Эрине.