Ли почувствовала, как рушатся еще несколько выстроенных ею бастионов.

– На особо долгодействующих, – согласилась она, хоть и сознавала, что колкость грозит опасностью. – И ты думаешь, что уик-энд в деревне сможет тебя оживить? Или это сделает леди Джессика?

Николас бросил на нее тяжелый взгляд.

– Ты слишком много говоришь о ней. Если бы я не знал тебя лучше, у меня бы неминуемо возникло подозрение, что за этим кроется ревность.

– Ревность? Ха! – Ли откинулась на диване. Ревность к леди Джессике? Вот уж нелепая мысль! – Не надо себе льстить. Просто она мне не нравится, и это чувство взаимно, – напыщенно произнесла она.

– Джессика сама напросилась, – негромко, точно проговаривая мысли вслух, сказал Николас. И, словно очнувшись, добавил:

– По-моему, пришло время прояснить некоторые вещи.

Что он имеет в виду? Горестное предчувствие охватило девушку. Зачем гадать? Все и так ясно… Она представила их вместе в постели и ощутила столь острую боль, что сердце тяжело забилось в груди.

Что бы между ними ни происходило, ей не хотелось углубляться в эту малоприятную тему. Пусть сами разбираются.

– Я с тобой заболталась, – сказала она, поднимаясь на ноги. – Мне надо пойти наверх и привести себя в порядок, пока Джерри не приехал…

– Он не приедет. Я отвезу тебя туда завтра.

– Что-что?

– Отвезу тебя завтра, – повторил Николас.

– Почему это?

– Ну, тебя ведь не тянет к нему. И я подумал, что наедине с ним, в тесноте машины, ты будешь чувствовать себя не совсем комфортно.

– Или, может быть, – предположила Ли, задыхаясь от негодования, – ты просто хочешь держать меня под наблюдением?

Николас пожал плечами; темный румянец залил его щеки.

– Мой рыцарь в сверкающих латах, – саркастически протянула Ли. – Пожалуй, после такого сообщения мне надо выпить.

– Чего ты хочешь? Виски с содовой?

Виски? В жизни Ли еще не пробовала крепкие напитки. Но она решительно кивнула и снова села, чувствуя себя вконец изможденной.

Мне вообще не следовало приезжать сюда, беспомощно подумала она. Не появись я в Лондоне, мои дни катились бы сейчас по прежней накатанной колее, безо всех этих проблем и сложностей.

Она попыталась вызвать в воображении картину своей жизни до того, как Николас столь бесцеремонно вторгся в нее, но обнаружила, что ничего не получается.

И вдруг она ощутила внезапный приступ паники. Мне не нравится этот человек. По крайней мере он зачастую раздражает меня, да и он, конечно же, не испытывает ко мне нежных чувств. Так почему же я не могу представить себе жизнь без него?

Николас протянул ей стакан, и она залпом опрокинула его, чувствуя, как алкоголь ударил в голову словно пламя.

– Ничего себе! – изумленно протянул Николас, разглядывая опустевший стакан.

– Ты же сам подбил меня выпить! – огрызнулась Ли. Она подняла на него глаза, но тут же поняла, что лучше бы не делала этого, потому что его неодолимая мужская притягательность в соединении с выпитым произвела еще более ощутимое действие на ее обостренные чувства.

Она знала, что умнее всего – незамедлительно встать и уйти из комнаты. Однако какая-то магнетическая сила словно приковывала ее к дивану, хотя предупреждающие звоночки назойливо звенели в голове.

– Если тебе требуется передышка, – сказала она, возвращаясь к более безопасному предмету разговора, – то почему бы не взять отпуск? Можешь поехать куда-нибудь за границу…

Николас вяло отмахнулся.

– Я бы давно так и сделал, но работа имеет обыкновение нагромождаться до тех пор, пока возможность бросить ее надолго становится уже неосуществимой – Звучит довольно уныло.

– Думаешь, я действительно такой?

– Какой?

– Унылый.

Он посмотрел на нее с полушутливым-полусерьезным выражением, и сердце ее дало еще один сбой.

– Какая разница, что я о тебе думаю? – уклончиво спросила она.

– Я говорил тебе, что ты обладаешь замечательной способностью отвечать вопросом на вопрос? Ты определенно должна заниматься юриспруденцией. Представить себе не могу, как ты умудрилась так долго проработать в библиотеке…

– Я люблю книги, – сообщила Ли и с улыбкой поглядела на него.

Он и в самом деле неотразим, подумала она, когда разговаривает вот так, по-человечески, без вечной агрессивности. Неотразим до умопомрачения. Она в замешательстве опустила глаза.

– И чувствую себя очень спокойно, когда окружена книгами, – запинаясь, неуверенно закончила она.

– Спокойное занятие и не очень возбуждающее, – насмешливо произнес Николас, скользнув испытующим взглядом по ее раскрасневшемуся лицу.

– Вот именно. Я могу прожить и без ненужных волнений, – более твердо ответила девушка.