Эмили так долго смотрела на Уэйда, что тот вдруг почувствовал себя неловко.

– Вы правда считаете, что я не имею к этому никакого отношения?

Уэйд постарался ответить как можно осторожнее:

– Прежде чем делать какие-то выводы, я должен разобраться во всем. Но если вам от этого станет легче, то я считаю, что вы не подходите на роль подозреваемой.

– Тогда зачем вы пришли ко мне? Потому что мне захотелось снова увидеть тебя. Эта мысль так четко вспыхнула в мозгу Уэйда, что он уже засомневался, не высказал ли ее вслух.

Шериф откашлялся.

– Я хотел проверить кое-какие предположения.

– А вы всегда полагаетесь на интуицию, шериф Дэвенпорт?

– Это всего лишь один из моих методов, – ответил он, слегка улыбнувшись.

– Ну что ж, я рада, что на этот раз ваша интуиция говорит в мою пользу.

Леди, вы даже представить себе не можете, насколько в вашу! – пронеслось в голове Уэйда.

Эмили успела заметить, что начальник полиции совсем не торопится покидать ее гостиную. Он спокойно сидел на диване, попивая чай и пробуя печенье, словно у него уйма времени.

– Отличное печенье, – сказал он, одобрительно кивая головой.

Упитанный пудель жадными глазами смотрел на Уэйда, а потом заскулил.

– Ты не получишь печенья, Оливер, – строго сказала Эмили. – Ты и так слишком толстый.

– Давно у вас эта собака? – с любопытством спросил Уэйд, глядя то на пса, то на Эмили.

– Около трех часов, – ответила Эмили. – Я присматриваю за ним. Уэйд рассмеялся.

– Ну тогда все понятно. Я никак не мог представить вас с этим псом. Он совершенно вам не подходит.

– Оливера избаловали, – согласилась Эмили. – Вообще я очень люблю собак, но, как и дети, они могут стать испорченными, если им все позволять.

Уэйд проглотил печенье, потом заговорил снова:

– Вы любите детей?

– Да. У моей двоюродной сестры Саванны близнецы, а у брата Тревора милый двухлетний мальчик. Я обожаю их и стараюсь видеться с ними как можно чаще.

Уэйд внимательно разглядывал гостиную, примечая каждую деталь. Эмили вдруг снова овладело странное, тревожное чувство при мысли о том, что он будет жить в се доме.

– Отличное место, чтобы растить детей, пробормотал он.

Эмили кивнула в ответ.

– Мы с сестрами любили играть в нашем лесу, когда были маленькими.

– Сколько лет этому дому? – спросил Уэйд.

– Почти сорок. Отец построил его, когда женился в первый раз. Лицо Уэйда помрачнело.

– Вы говорили, отец умер недавно? Эмили увидела симпатию в его глазах и решила быть откровенной.

– Да, умер в мае. Он очень долго болел и в последние годы жизни уже ни с кем не разговаривал и никого не узнавал. Смерть принесла ему облегчение.

И тут Эмили подумала, что рассказала о своей семье этому человеку более чем достаточно. Сейчас было бы неплохо поменяться ролями.

– Так вы хотите купить дом? – спросила она. – Значит, вам нравится в Хонории?

– Очень, – ответил он с улыбкой. – Последнее время я был ужасно занят, перейдя на новую работу, но люди здесь такие милые, по-соседски отзывчивые в большинстве своем.

– А где вы жили до того, как переехали сюда?

– Я работал в отделе по расследованию преступлений в Атланте.

Атланта. Большой, шумный город по сравнению с маленькой и сонной Хонорией.

– Наш городок показался вам, наверное, ужасно скучным. Тут вы и за год не увидите столько преступлений, как за неделю там.

– Надеюсь, – поспешил согласиться он. – Я вырос в маленьком городке в Алабаме, очень похожем на этот. Когда начал искать новое место в прошлом году, именно такой город и мечтал найти. Я могу спокойно делать свою работу и к тому же уделять больше времени сыну.

– Сколько ему?

– Восемь. С половиной, как он всегда уточняет.

– Он ваш единственный сын?

– Да, и самый лучший, – ответил Уэйд с гордой отцовской улыбкой. Эмили тоже улыбнулась.

– Не сомневаюсь.

Оливер чихнул и потер нос лапой.

– Похоже, у него начинается простуда, – заметил Уэйд.

Эмили запаниковала.

– Если он заболеет… или еще хуже… пока Марта и Артур Годвин в отпуске… – Она передернула плечами, боясь даже думать об этом.

– Так это собака Годвинов? – спросил Уэйд.