Я поспешил на помощь. С шампанским. Шипучка благотворно повлияла на бабу Маню. Узнав меня, перекрестилась:

— Батюшки, что энто, сынок?

— Праздник, Марья Петровна. Который всегда с нами.

— Какой же, сыночек?

— Во славу «Опиума»!

— О, свят-свят! Не знаю таково в святцах!.. — поспешно подбирала ведра. — Ой, пошла я, сынки. От греха.

Я вздохнул — праздники заканчиваются и нас ждут тяжелые, затяжные бои. Будут и потери. Предусмотрительные полководцы закладывают определенный процент в графу «потери». Чтобы потом рапортовать о более низких показателях.

Нет, я буду делать все, чтобы мы живыми вышли из боя. У нас нет соответствующей графы, таким образом потери могут быть только у нашего врага. Дай-то Бог! Сохрани наши души, а плотскую оболочку мы сами как-нибудь…

Я оказался прав: будни начались сразу. С авиационными звуками первых троллейбусов. У меня вновь возникло желание посетить садово-огородное товарищество «Оружейник». Зачем? А чтобы задать отшельнику Самойловичу вопросы. В свете новой информации. О сделки века. И не успел.

По телефону капитан Коваль сообщил неприятную новость. Областные ментяги обнаружили гражданина Маслова. Точно Маслова? На этот раз точнее не бывает, Алекс. Новость хорошая, согласился я. Но в качестве трупа, уточнил капитан. Не очень хорошая новость, вздохнул я, где выявили-то? На даче генерала Самойловича, ответил капитан, хозяин тоже получил порцию свинца. Дуэль у них случилась, что ли, удивился я. Похоже; если мне интересно, областники ждут и мизансцену не нарушают.

— Спасибо, капитан, — сказал я. — Быть тебе майором.

— Ага, уже дают, — отшутился. — Пенделя.

Сдается, мы с капитаном два сапога пара. Если его выпрут из службы, приглашу в нашу группу. Ужо тогда все вражье племя задумается над смыслом своего прелого существования.

…Через час наш джип прыгал на ухабах садово-огородного хозяйства. А наша легендарная троица — в нем, как спортсмены на батуте. Прыгать-то прыгали, но без должного энтузиазма. Я был озабочен бесконтрольным ходом развития событий. Никитин — опечален поведением Ники. Резо же искренне был удручен гибелью прекрасной Форы.

— Что носы повесили? — решил взбодрить друзей. — Хулио, где твой природный оптимизм?

— Весь вышел. Нас делают, Алекс, да?

— Делают, — согласился я. — А сейчас мы их сделаем. На огороде. С павлинами.

— Сомневаюсь я, — хмыкнул Никитин.

— И я тоже, — поддержал товарища Резо, — сомневаюсь, да?

— А я нет, — отрезал, хотя имел куда больше оснований для смятения чувств.

Непомерно глобальная проблема возникала, о которой никто не знал, кроме меня и двух хакеров, любителей танца живота. Бабу Маню я исключаю. И эта галактическая проблема могла разрешиться на дачном участке? Двумя жертвоприношениями на алтарь неприметной войны? Возможна ли такая коллизия? Нет.

У дачного забора паслись старенькие, побитые «козлики», вышедшие на орбиту областных дорог вместе с пусками в неизведанное далеко первых спутников. Калитку охранял молодой сержант, вкусно хрустящий яблоком. Присутствовали и зеваки — бывшие вояки в тренировочных шароварах без лампас и деревенские старушки в платочках.

— Молодец, служба, — похвалил я младший командирский состав. — В яблоках много железа. Кишки будут, как в броне.

— А вы куда? — и подавился фруктом.

— Помогите товарищу, — попросил своих друзей.

И пошел по знакомой дорожке под молодецкие удары по хребтине любителя витаминов, точно вышибали моль из ковра производства Cina. Меня встречал майор Бяхин. Шумный и хозяйственный, как завсельпо:

— Вот такое вот бесчинство, — демонстрировал картину боя. — Соседи услыхали, и нам. А «Петровка» предупредила… Вот об этом гражданине… Маслове?.. Мы туточки… токо документы… — Передал мне корочки, заляпанные кровавой ржавчиной.

— И что соседи?

— Растительность какая? Ничего не увидали… Вот выстрелы — дело другое.

Два трупа на одном дачном подворье — это не так уж и мало. На ступеньках крыльца в неудобной позе возлежал генерал Самойлович, прижимающий к груди охотничий винчестер. Любитель павлинов скалился в страдальческой улыбке — эх, вот такая у меня, сынок, доска, [17] уж прости, не уберегся.

Его враг был повержен в кусты шиповника. Удачным медвежьем дуплетом. Бурое пятно расползлось в области живота. Левая рука находилась там, как будто придерживала кишки и боль, а в откинутой правой находилась «Беретта». Именно этот тип оружия использовался при убийстве академика Николаева и его домочадцев.

Полотно было эпическим. И вызывало у зевак, равно как и майора Бяхина, самые неподдельные чувства потрясения. Я же, как великий Станиславский, терзался вопросом: верить или не верить?

Во-первых, во всей мизансцене присутствовала вульгарная театральщина. Во-вторых, кто кого первым?.. После возможной пикировки словом.

Если генерал, то его противник при таком ранении никак не мог вести прицельного огня.

Предположим, первым удар нанес спецназовец (б). И он, специалист по убийствам, делает промашку? С десяти метров. Пуля пробивает предплечье генерала, который в свою очередь, проявляя мужество, отвечает залпом. А спецназовец со свинцом в брюхе тоже успевает выпустить ещё одну пулю, уже смертельную для врага… Сцена дуэли между Онегиным и Ленским в оперном исполнении.