Когда станет рождаться очередной ребеночек, я сумею сделать так, что в результате сейсмический баланс будет нарушен настолько основательно, как этого еще не бывало на памяти людей. Это, пожалуй, сделать не слишком сложно.

Возможно, в результате этого я убью тысячи людей - наверняка будут жертвы. Тем не менее, Румоко, разрушив Новый Салем, отправил на тот свет так много народу, что, я думаю, Румоко-2 отправит еще больше. И я надеюсь, что наверху после этого окажется достаточно свободного места. Добавим еще и то, какие слушки побегут - я сам подтолкну их. И так и сделаю.

По крайней мере, я смахну с суши так много людей, как смогу.

Они получат великолепные результаты, те, кто составляют планы - они получат Эверест в Центре Атлантики и несколько треснувших подводных куполов. Отшутитесь - и вы хороший человек.

Я наживил удочку и закинул ее. Билл отхлебнул апельсинового сока, я же затянулся сигаретой.

– Ты сейчас инженер-консультант?
– спросил он.

– Ага.

– Отдыхаешь?

– Нет, работаю - в уме. Обдумываю один хитрый фокус.

– Справишься?

– Да.

– Иногда мне хочется быть таким, как ты - самому себе хозяином.

– Нет. Овчинка выделки не стоит.

Я вглядывался над темными водами, могущими нести чудеса. Утреннее солнце лизало волны, и решение мое было твердым. Ветер дул теплый и приятный. Небо становилось прекрасным. Я мог судить об этом по разрывам в пелене туч.

– Это звучит интересно. Разрушительная работа, говоришь?

И я, Иуда Искариот, оглянулся на свой путь и сказал:

– Передай наживку, пожалуйста. Похоже, что-то клюет.

– У меня тоже. Погоди минутку.

День, словно куча серебряных долларов, посыпался на палубу.

Я вытянул добычу, оглушил и осторожно взял ее.

Я сказал себе, что я не существую. Я надеялся, что это правда, даже тогда, когда чувствовал, что это не так. И мне снова мерещилось лицо старика Колгейта под тогдашней белой кепчонкой.

ЕВА, ЕВА...

ПРОСТИ МЕНЯ, МОЯ ЕВА... Я ХОТЕЛ БЫ ПОЧУВСТВОВАТЬ ТВОЮ РУКУ НА СВОЕМ ЛБУ.

День почти что серебряный. Волны этим утром синие и зеленые и - о, боже! как очарователен свет!

– Вот наживка.

– Спасибо.

Я взял ее. Нас медленно сносило течением.

В конце концов, все мы смертны, - решил я. Но от этого мне легче не стало.

Следующая открытка будет, как обычно, на Рождество, Дон, только годом позже.

Не спрашивай меня, почему.