Выйдя на воздух, Эдди Прайс выполнил свою традицию. Его трубка была теперь набита, он достал кухонную спичку из кармана, провел ею по каменной стене медицинского пункта и зажег изогнутую трубку, сделанную из корня верескового дерева. Затем он сделал длинную победную затяжку, наблюдая за тем, как родители проталкиваются внутрь и другие проталкиваются наружу, обнимая своих детей, многие в слезах.

Полковник Гамелен стоял около автобуса, но сейчас он подошел к солдатам.

— Вы из Легиона? — спросил он.

Луи Луазель взял на себя ответ на этот вопрос.

— До некоторой степени, месье, — сказал он по-французски. Подняв голову, он увидел камеру наблюдения, направленную прямо на дверь, вероятно для того, чтобы запечатлеть такое событие, — родители, выходящие со своими детьми, многие останавливаются, чтобы пожать руки солдатам «Радуги». Затем Кларк увел их обратно в замок, где они спустились под землю. По пути полицейские Guardia Civil салютовали им, и солдаты специальных операций отвечали им тем же.

Успешное завершение операции в Worldpark превратилось в проблему для некоторых, и одним из них оказался полковник Нунсио, старший офицер Guardia Civil на месте событий. Поскольку местные средства массовой информации считали его руководителем операции, он был немедленно атакован репортерами с просьбами рассказать о подробностях происшедших событий и передать видеозаписи телевизионным операторам. Он настолько успешно изолировал парк от репортеров, что даже его начальники в Мадриде почти ничего не знали о происшедшем, и это тоже повлияло на его решение. Полковник решил передать средствам массовой информации собственную видеозапись Worldpark, считая ее самой безобидной, потому что она показывала очень мало. Самой драматической частью видеозаписи была высадка штурмовой группы с вертолета на крышу замка и затем спуск стрелков с крыши к окнам командного центра. Это, по мнению полковника Нунсио, походило на рекламный трюк и продолжалось всего четыре минуты — время, необходимое для Пэдди Конноли, чтобы заложить центритовые детонирующие шнуры на оконные рамы и потом отодвинуться в сторону, чтобы взорвать их. Штурм и стрельба внутри комнаты не были записаны, потому что террористы сами уничтожили камеру наблюдения в командном центре. Смерть часового на крыше была записана, но ее решили не показывать из-за ужасного зрелища его раны на голове. То же самое относится к смерти последнего террориста, которого звали Андре, убившего маленькую голландскую девочку, — эта сцена также была записана, но скрыта от просмотра по той же причине. Остальное передали средствам массовой информации. Расстояние от камер до действительных событий не позволяло узнать солдат или даже показать лица штурмовой группы, были показаны только их торжествующие шаги снаружи, причем многие несли спасенных детей. Такое зрелище, решил полковник, не может нанести вреда или оскорбить кого бы то ни было, меньше всего команду специальных операций из Англии, командир которой надел треуголку, взятую у одного из испанских полицейских, и держал в своих руках орла легиона, переданного солдатам в качестве сувенира, знаменующего их успешную операцию.

Таким образом, черно-белая видеозапись попала в руки CNN, Sky News и других заинтересованных агентств новостей для передачи по всему миру. Она подкрепляла комментарии различных репортеров, собравшихся у главного входа в тематический парк, позволив им распространяться на эту тему и приводить подробные и ошибочные детали об опыте команды специальных операций Guardia Civil, посланной из Мадрида, чтобы положить конец этому ужасному эпизоду в одном из величайших тематических парков мира.

Было восемь часов вечера, когда Дмитрий Аркадьевич Попов увидел эту передачу в своей нью-йоркской квартире. Он курил сигару и отпивал неразбавленную водку из стакана, пока его видемагнитофон записывал передачу для дальнейшего тщательного просмотра. Фаза штурма, заметил он, была проведена опытными специалистами, что и следовало ожидать. Вспышки света от взрывов зарядов и гранат выглядели драматичными и совершенно бесполезными для него, а парад спасителей был таким же предсказуемым, как восход солнца, их бодрый шаг, перекинутые через плечо автоматы и спасенные дети в их руках. Ну что ж, такие люди будут, вполне естественно, испытывать радость из-за успешного завершения подобной операции, а дальнейшие кадры показывали, как они подошли к зданию, в котором должен находиться врач, наложивший повязку на незначительную рану одного ребенка, полученную им во время операции, как говорили репортеры. Затем, позднее, солдаты вышли наружу, и один из них провел рукой по каменной стене, зажигая спичку, которую он... поднес к трубке... поднес к трубке, чтобы разжечь ее, увидел Попов. Его удивила собственная реакция.

Он моргнул несколько раз и наклонился вперед в кресле. Камера не дала электронного увеличения этого эпизода, но солдат — или полицейский? — совершенно отчетливо курил изогнутую трубку, выпуская клубы дыма каждые несколько секунд, когда говорил со своими товарищами... не делал ничего драматичного, просто спокойно произносил обычные в таких случаях слова. Так делают люди после успешной операции, несомненно обсуждая действия друг друга, что происходило в соответствии с планом и что — нет. Это могло происходить где-нибудь в клубе или в баре, потому что профессионалы всегда говорят одинаково при таких обстоятельствах, будь то солдаты, врачи или спортсмены, после того как стресс ослабел и начался этап обсуждения. Такова характерная черта профессионалов. Попов знал это. Затем изображение исчезло, и появилось лицо какого-то американского репортера, несшего обычный вздор до начала очередной рекламной паузы, за которой последуют, сообщил ведущий, новости о тех или иных политических событиях в Вашингтоне. Попов перемотал кассету, извлек ее из видеомагнитофона и протянул руку за другой кассетой. Он вставил ее в видеомагнитофон и включил быструю перемотку ленты до конца эпизода в Берне, пропустив события штурма и ожидая, когда появится... да, вот человек закурил трубку. Попов вспомнил, что видел это с другой стороны улицы.

Затем он достал кассету с записью событий в Вене, и... да, в конце человек закурил трубку. В каждом случае это был мужчина ростом примерно сто восемьдесят сантиметров, делающий одинаковый жест со спичкой, держащий трубку точно таким же образом, как держат ее курящие мужчины...

Ну ничего себе, сказал офицер разведки в дорогой квартире высотного дома. Он провел еще полчаса, перематывая и сравнивая записи. Одежда была той же самой в каждом случае. Мужчина одинакового роста, с теми же жестами, с тем же оружием, перекинутым одинаковым образом через плечо, — все то же самое, убедился бывший офицер КГБ. А это означало, что в операциях принимал участие один и тот же человек... в трех разных странах.

Но этот человек не был швейцарцем, австрийцем или испанцем. Далее Попов напряг свое дедуктивное мышление, разыскивая другие факты, которые мог извлечь из визуальной информации в его распоряжении. Были и другие люди, видимые на каждой кассете. Курильщик с трубкой часто стоял рядом с другим мужчиной, меньше его ростом, к которому курильщик обращался с некоторой степенью дружеского уважения.

Был там еще один мужчина, высокий и мускулистый, который на двух кассетах носил тяжелый пулемет, однако на третьей кассете он нес ребенка, а пулемета не было. Таким образом, Попов нашел на всех трех кассетах, заснятых в Берне, Вене и Испании, двух и, может быть, третьего мужчину. В каждом случае репортеры относили успешную операцию на счет местной полиции, однако нет, это не было правдой. Таким образом, кто были эти люди, появляющиеся со скоростью и решительностью молнии — в трех различных странах... дважды, чтобы положить конец операциям, которые он инициировал, и один раз, чтобы сорвать операцию, начатую другими. Кто были эти другие, он не знал, и его это не интересовало. Репортеры говорили, что они требовали освобождения своего старого друга, Шакала. Ну что за идиоты! Французы скорее выбросят тело Наполеона из его гробницы во Дворце инвалидов, чем освободят этого убийцу.

Ильич Рамирес Санчес, получивший имя по отчеству Ленина от собственного отца.

Попов покачал головой, отгоняя эту мысль. Он только что узнал нечто исключительно важное. Где-то в Европе существует команда специальных операций, которая пересекает национальные границы так же легко, как бизнесмен, летящий на авиалайнере, которая свободно действует в разных странах, заменяя и выполняя работу местной полиции... делает это быстро и успешно... и эти операции не причиняют им никакого вреда. Ее престиж и международная приемлемость только увеличатся после спасения детей.