— С каких это пор мы разбираемся с нашими целями кулаками? — спросил Чавез.

Вега выглядел немного смущенным.

— Понимаешь, инстинкт, он оказался так близко. Знаешь, я мог бы взять его живым, но никто не говорил мне, что нужно поступать именно так.

— Все в порядке, Осо. Захват в плен не является частью операции, особенно когда комната полна детей.

Вега кивнул.

— Я так и подумал, да и выстрел был чисто автоматическим, вроде мы находимся на стрельбище. Как бы то ни было, убил его я вполне прилично.

— Были какие-нибудь проблемы с окном? — поинтересовался Прайс.

Вега покачал головой.

— Нет, я дал ему хороший пинок, и окно вылетело. Ударился плечом, пролетая через оконную раму, но никаких проблем с этим не возникло. У меня все прямо кипело. Но знаешь, лучше бы ты поручил мне прикрывать детей. Я крупнее и смог бы остановить больше пуль.

Чавез не сказал, что беспокоился относительно ловкости Веги, — как оказалось, опасения были напрасными. Вега преподал ему важный урок. Каким бы тяжелым ни был Осо, передвигался он быстро и легко. Медведь мог танцевать очень хорошо, хотя при весе в 225 фунтов он был великоват для балетной пачки.

— Отличная операция, — сказал Билл Тауни, присоединившийся к группе.

— Что-нибудь стало известно?

— У нас есть возможное опознание одного из них — парня, который убил ребенка. Французы провели фотографию через своих осведомителей, и они считают, что это может быть Андре Герр, родился в Париже, полагают, что одно время он был членом Action Directe, но ничего определенного. Говорят, что скоро поступит более подробная информация. Полный набор фотографий и отпечатков пальцев направлен из Испании в Париж для дальнейшего расследования. Мне сказали, что не все фотографии пригодятся.

— Да, очередь пуль с углублением в головной части искажает лицо парня, это уж точно, — заметил Чавез со смешком. — С этим мы ничего сделать не сможем.

— А кто был инициатором операции? — спросил Кларк. Тауни пожал плечами.

— В данный момент никаких сведений. Расследованием этого займется французская полиция.

— Было бы интересно узнать. У нас было три инцидента, после того как мы прибыли сюда. Вам не кажется, что это чересчур много? — спросил внезапно серьезный Чавез.

— Да, кажется, — согласился офицер разведки. — Меня не удивило бы это десять или пятнадцать лет назад, но за последнее время в мире стало гораздо спокойнее. — Он снова пожал плечами. — Может быть, простое совпадение или кто-то копирует такие акты, но?..

— Копирует нападения? Не думаю, сэр, — заметил Эдди Прайс. — Мы лишили всякого воодушевления террористов, у которых оставались амбиции, а сегодняшняя операция должна еще больше успокоить таких людей.

— Мне это тоже кажется разумным, — согласился Динг. — Как сказал Майк Пирс, в городе появился новый шериф, и по преступному миру должна распространиться новость — «не связывайтесь с ним», даже если есть люди, которые считают, что это работа полиции, подготовленная кем-то. Давайте сделаем еще один шаг, мистер К.

— Сделать публичное заявление? — Кларк покачал головой. — Это никогда не входило в наши планы, Доминго.

— Ну что ж, если нашей задачей является уничтожить мерзавцев в бою, это одно. А если задача заключается в том, чтобы заставить их несколько раз подумать, прежде чем они снова захотят отличиться, то есть остановить нападения террористов совсем, — это совершенно другое дело. Идея нового шерифа в городе может заставить их задуматься, принять решение вернуться к мытью автомобилей или чем еще они занимаются помимо терроризма. Мы называем это политикой сдерживания, когда такими вещами занимается государство. Подействует ли это на разум террористов? Об этом нужно поговорить с доктором Беллоу, Джон, — закончил Чавез.

И снова Чавез удивил его, понял Кларк. Три успешные операции, которые следовали одна за другой, причем все освещались по телевидению, вполне могли возыметь эффект на еще оставшихся террористов с тайными амбициями в Европе или в других местах, верно? Об этом действительно нужно поговорить с Полом Беллоу. Но было слишком рано для членов команды проявлять оптимизм, это очевидно... вероятно, подумал Джон, сделав несколько задумчивых глотков. Вечеринка подходила к концу. Для солдат «Радуги» это был очень долгий день, и один за другим они ставили свои кружки на стойку бара, который должен был давно уже закрыться, и шли по домам. Закончился еще один день и еще одна операция. Но другой день уже начался, и всего через несколько часов их разбудят для утренней пробежки и упражнений. Начинается новый день рутинной подготовки.

— Слышал, ты собирался покинуть нас? — спросил тюремщик заключенного Санчеса голосом, полным иронии.

— Что вы имеете в виду? — ответил Карлос.

— Кое-кто из твоих коллег плохо вели себя вчера, — произнес охранник, просовывая через дверь экземпляр «Фигаро». — Больше они так не поступят.

Фотография на первой странице была взята с видеозаписи. Качество снимка было очень плохим, но достаточно четким, чтобы увидеть солдата в черном, несущего ребенка, и все было ясно уже из первого параграфа статьи. Карлос сел на тюремную кровать, чтобы подробно ознакомиться со статьей, затем почувствовал глубину черного отчаяния, которое уже не считал возможным. Кто-то услышал его мольбу, понял он, и попытка оказалась неудачной. «Жизнь в этом каменном мешке невыносима», — подумал в тысячный раз он, когда посмотрел на солнце через единственное окно. Жизнь. Она будет долгой, возможно, здоровой, но, несомненно, мрачной. Руки Шакала смяли газету, после того как он дочитал статью. Проклятая испанская полиция. Проклятый мир.