Двое солдат с длинными чехлами, по-видимому снайперы, немного раньше отошли от грузовиков, раскрашенных в маскировочные цвета, но теперь он не видел их, хотя да, увидел Попов, глядя в бинокль, вот один из них, зеленая кочка которой раньше не было. Хитроумно. Это и есть снайпер с помощью своего телескопического прицела он смотрит в окна и собирает информацию, которую передает затем своему командиру.

Где-то здесь скрывается и второй снайпер, но различить его Попов не смог.

— Винтовка Один-Два вызывает командира, — произнес Фред Франклин.

— Один-Два, это командир, — откликнулся Ковингтон.

— Я на позиции, сэр, смотрю вниз, но не вижу ничего в окнах первого этажа. Какое-то движение занавесок на третьем этаже, похоже, кто-то смотрит наружу, но ничего больше.

— Понял, спасибо, продолжай наблюдение.

— Понял вас. Винтовка Один-Два, конец связи. — Через несколько секунд то же самое сообщил Хьюстон. Оба снайпера заняли позиции, клоунские маскировочные костюмы скрывали их.

— Наконец-то, — сказал с облегчением Ковингтон. Только что подъехал полицейский автомобиль, доставивший синьки планов здания больницы. Через мгновение благодарность Питера исчезла, когда он посмотрел на первые два листа. Десятки комнат, большинство на верхних этажах, в любой из них может спрятаться человек с автоматом, которого придется выбивать оттуда, — еще хуже то, что большинство этих комнат заняты, вероятно, настоящими пациентами, больными людьми, которых взрыв шумовых и ослепляющих гранат может напугать до такой степени, что они умрут. Теперь, когда он знал это, единственным преимуществом было то, что он понял, какой сложной будет эта операция.

— Шон?

Грэди повернулся.

— Да, Родди?

— Вот они, — Сэндз показал наружу. Солдаты, одетые в черное, стояли за своими армейскими грузовиками, всего в нескольких метрах от грузовиков «Вольво», в которых приехали ирландцы.

— Я насчитал только шестерых, приятель, — сказал Грэди. — Мы надеялись, что их будет по крайней мере десять.

— Не жадничай, Шон.

Грэди подумал об этом, затем посмотрел на часы. Он выделил на операцию от сорока пяти до шестидесяти минут. Больше часа, подумал он, и у противной стороны появится время организовать свои ряды. Они были в десяти минутах от нижнего предела. Пока все шло в соответствии с планом. Автомобильное движение будет блокировано на дорогах, но только на тех, которые ведут к больнице, а не от нее. У него три больших грузовика, один микроавтобус и два легковых автомобиля, все на расстоянии, не превышающем пятидесяти метров от того места, где он сейчас находился. Вот-вот должна начаться критическая часть операции, но все его люди знали, как поступать. Родди был прав. Пора свертывать операцию и уходить. Грэди кивнул своему заместителю, вытащил сотовый телефон и с помощью системы быстрого набора вызвал Тимоти О'Нила.

Однако телефон не работал. Поднеся его к уху, все, что он услышал, был сигнал «занято», который говорил о том, что звонок не прошел должным образом. Он недовольно поморщился, нажал кнопку «конец», снова набрал номер и получил тот же результат.

— Что такое? — сказал Грэди, сделав третью неудачную попытку. — Родди, дай мне твой телефон.

Сэндз протянул телефон, и Грэди взял его. Все их телефоны были совершенно идентичными, с одинаковыми программами. Он нажал на кнопку быстрого набора и снова услышал сигнал «занято». Скорее сбитый с толку, чем разъяренный, Грэди тем не менее почувствовал какую-то пустоту в желудке. Его план предусматривал многое, но не это. Для успешного осуществления операции ему необходимо координировать действия всех трех групп. Все они знали, что делать, но не имели представления, когда, до тех пор пока он не скажет им, что пришло время.

— Проклятие... — пробормотал Грэди, к удивлению Родди Сэндза. Затем Грэди попытался вызвать мобильного оператора, но получил тот же ответ. — Проклятые телефоны перестали работать.

— Мы не слышали его уже довольно долго, — заметил Беллоу.

— Он еще не дал нам номер своего телефона.

— Попробуй этот. — Тауни передал ему написанный от руки список телефонов больницы. Беллоу выбрал главный номер «Скорой помощи» и набрал его, не забыв набрать сначала префикс 777. Он звонил с полминуты, пока кто-то не поднял трубку.

— Да? — Это был голос с ирландским акцентом, но другой.

— Мне нужно поговорить с мистером Кейси, — сказал психиатр, переведя разговор на систему громкого звучания.

— Сейчас его здесь нет, — был ответ.

— А вы не можете вызвать его? Мне нужно сказать ему кое-что.

— Подождите, — ответил голос.

Беллоу отключил микрофон на сотовом телефоне.

— Другой голос. Это не он. Так где же Кейси?

— Полагаю, где-то в другом месте больницы, — объяснил Стэнли, но ответ не удовлетворил его, потому что в течение нескольких минут динамик продолжал молчать.

Нунэну пришлось объяснять, кто он, на двух пропускных пунктах полиции, но теперь он увидел больницу. Он связался с Ковингтоном по радио, сказал, что приедет через пять минут, и узнал, что за время его отсутствия ничего не изменилось.

Кларк и Чавез вышли из автомобиля в пятидесяти ярдах от зеленых грузовиков, которые доставили к больнице Группу-1. Группа-2 выехала из базы, тоже в зеленом грузовике британской армии. Впереди ехал полицейский эскорт, расчищая путь через стоящие автомобили. Чавез держал в руке комплект фотографий известных террористов ИРА, который он схватил со стола начальника разведки. Самое трудное, понял Динг, это не давать рукам дрожать — то ли от страха, то ли от ярости, он не знал — и ему потребовалось все напряжение тренированного рассудка, чтобы сконцентрироваться на деле, а не на беспокойстве о судьбе своей жены и тещи... и своего еще не родившегося сына. Это становилось возможным, только когда он смотрел на фотографии, а не на окружающую местность, потому что он, глядя на фотографии у себя в руках, видел лица людей, которых нужно найти и убить, а зеленая трава вокруг больницы была всего лишь ландшафтом, где таилась опасность. В такое время настоящий мужчина должен забыть обо всем и сделать вид, что держит все под контролем. Теперь Чавез начинал понимать, что, хотя быть смелым и не бояться опасности, угрожающей тебе самому, достаточно просто, смотреть в лицо опасности, угрожающей тому, кого ты любишь, является совершенно иным делом, здесь твоя смелость не имеет никакого значения, и все, что ты можешь сделать... ничего. Ты зритель, и никто больше, наблюдаешь за соревнованием, в котором жизнь дорогого тебе человека находится в огромной опасности, но в этом соревновании ты не можешь участвовать. Тебе осталось одно — следить за развитием событий и полагаться на профессионализм Группы-1 Ковингтона. Одна часть рассудка говорила ему, что Питер и его парни ничем не хуже его и его собственных парней, и, если спасение возможно, они, несомненно, сделают это. И все-таки это не то же самое, когда ты находишься в центре событий, принимаешь командование на себя и сам осуществляешь правильные действия. Сегодня, немного позже, он будет снова держать в руках свою жену — или она и их нерожденный ребенок исчезнут навсегда. Его руки стиснули фотографии, обработанные на компьютере, сгибая их края, и его единственным утешением был вес пистолета, висящего в кобуре. Это было знакомое чувство, однако оно, говорил ему рассудок, бесполезно сейчас и, скорее всего, таким и останется.