— Парень, — продолжал Динг, — это была моя жена, которую ты собирался убить, и у нее мой ребенок в животе. Неужели ты считаешь, что сможешь жить долго? Джон, этого парня когда-нибудь выпустят из тюрьмы?

— Не в ближайшее время, Динг.

— Тогда позволь мне сказать тебе кое-что, Тимми. Там, откуда я приехал, существует закон: если ты затрагиваешь чью-то женщину, тебе приходится расплачиваться за это. Это не маленькая цена. И там, откуда я приехал, не следует никогда, никогда наносить вред чьим-то детям. Цена за это еще больше, ты, ублюдок. — Гребаный, — добавил про себя Чавез. — Знаешь, мы можем это исправить. Я могу сделать так, что тебе никогда больше не удастся вставлять свой прибор сам знаешь куда. — Динг достал боевой нож из ножен, висящих на поясе. Лезвие было черным, за исключением сверкающей отточенной полоски вдоль его края.

— Я не уверен, что это хорошая мысль, — слабым голосом возразил Кларк.

— А почему нет? Сейчас это кажется мне вполне справедливым. — Чавез встал из кресла, подошел к О'Нилу и опустил нож. — Для меня это совсем нетрудно, простое движение, и мы начинаем операцию по изменению твоего пола. Понимаешь, я не врач, но хорошо знаком с первой частью операции. — Динг наклонился, и его лицо вплотную приблизилось к лицу О'Нила. — Приятель, никогда, НИКОГДА не трогай латинскую женщину! Ты меня понял?

У Тимоти О'Нила и без того был трудный день. Он посмотрел в глаза этого латиноса, услышал его акцент и понял, что перед ним не англичанин и даже не американец того типа, о котором, ему казалось, он знал.

— Я делал это и раньше. Главным образом мне приходилось убивать людей из огнестрельного оружия, однако несколько раз мне довелось прикончить подонков ножом. Забавно, как они корчатся, — но я не собираюсь убивать тебя, парень. Я просто превращу тебя в девочку. — Нож опустился вниз, к промежности мужчины, прикованного к креслу.

— Прекрати, Доминго! — приказал Кларк.

— А пошел ты, Джон! Он заставил страдать мою жену! Я сделаю так, что ему больше не захочется причинять страдания девушкам! — Чавез снова повернулся к арестанту. — Я буду смотреть тебе в глаза, когда отрежу его, Тимми. Я хочу видеть твое лицо, когда ты начнешь превращаться в девочку.

О'Нил моргнул, глубоко глядя в темные испанские глаза. Он увидел там ярость, пылающую и страстную. Он и его соратники собирались похитить и, может быть, убить беременную женщину. В этом таился позор, и по этой причине в ярости смотрящего на него человека была справедливость.

— Это совсем не так! — захлебнулся О'Нил. — Мы не... мы не...

— Вам не удалось изнасиловать ее, да? Подумать только, какая неудача! — заметил Чавез.

— Нет-нет, никакого изнасилования — никто в нашей группе не делал этого, мы не преступники!

— Ты хренов ублюдок, Тимми, но скоро ты станешь просто ублюдком, потому что в будущем тебе не придется беспокоиться о своем мужском достоинстве. — Нож чуть опустился. — Вот позабавимся, Джон. Помнишь того парня, которого мы кастрировали в Ливии два года назад?

— Боже мой, Динг, мне все еще снятся кошмары об этом, — признался Кларк, глядя в сторону. — Прошу тебя, Доминго, не делай этого!

— Тебя забыл спросить, Джон. — Его свободная рука протянулась к поясу О'Нила, расстегнула его, затем пуговицу на его штанах. Рука исчезла внутри. — Да там нечего отрезать. Члена почти нет.

— О'Нил, если у тебя есть что-нибудь для нас, рассказывай. Я не могу контролировать этого парня. Мне приходилось видеть его таким и раньше, так что...

— Ты слишком много говоришь, Джон. Что он знает?

Грэди уже все рассказал. Я сейчас отрежу его член и скормлю сторожевым собакам. Они любят свежее мясо.

— Доминго, мы цивилизованные люди и не должны...

— Цивилизованные? Проклятие, этот подонок хотел убить мою жену и моего малыша!

Глаза О'Нила снова вылезли из орбит.

— Нет-нет, мы никогда не собирались...

— Да, конечно, — издевательски засмеялся Чавез. — Вы принесли с собой эти гребаные автоматы, чтобы завоевать их сердца и умы, верно? Убийца женщин, убийца малышей. — Чавез плюнул на пол.

— Я никого не убивал, ни разу даже не выстрелил из автомата. Я...

— Отлично, благодаря своему неумению. Ты считаешь, что я должен сохранить тебе член только из-за твоего неумения стрелять?

— Кто этот русский парень? — спросил Кларк.

— Друг Шона, Серов, Иосиф Серов. Он привез деньги и наркотики.

— Наркотики? Боже мой, Джон, да они еще и вонючие наркоманы!

— Где деньги? — настаивал Джон.

— В швейцарском банке, номерной счет. Эти деньги положил Иосиф, шесть миллионов долларов — и — да, Шон попросил его привезти десять фунтов кокаина, чтобы продавать, нам нужны деньги, чтобы продолжать операции.