— Какие новости, мой милый? Вынес ли Совет какое-нибудь решение?

— Еще нет, но они уже близки к этому, — в голосе его мне послышалась усталость; он словно вздохнул. — Ничего хорошего это нам не сулит, дорогая моя. Это было последнее, что мне сказал Шикрар. Он очень красноречиво выступал в нашу защиту, однако слишком уж неравны силы в этом споре.

Я даже не решалась попросить его рассказать мне обо всем; надежда моя таяла на глазах. Наконец я выговорила:

— Как же именно может Совет поступить с нами?

Голос его готов был надломиться; я чувствовала, как он теряет самообладание. Славный спаситель и нежный возлюбленный, каким он был не более часа назад, словно пропал: вместо этого я видела перед собою сокрушенную, подавленную душу. Это испугало меня не меньше, чем его слова:

— Они могут ополчиться сразу против нас обоих или против каждого в отдельности. Они могут потребовать, чтобы мы расстались, чтобы мы стали изгоями, чтобы я отрекся от своего царского сана, чтобы ты навеки осталась здесь, разлученная со своим Родом, или…

Он не договорил, но мне и не нужно было слышать его. Если Совет был против нас, мне неизбежно придется просить Акора сделать выбор: или я, или его народ — но еще раньше я поклялась себе, что никогда не прибегну к этому. Я почувствовала, как сердце мое ухнуло куда-то в сапоги. После неожиданного освобождения это новое поражение казалось особенно жестоким. Ноги у меня подкосились, и я опустилась на колени.

— Значит, мы пропали — после всего того, что было сделано? — спросила я, и голос мой, глухой от нахлынувшего отчаяния, напоминал шепот. — Они что, потребуют нашей смерти, Акор?

— Не знаю, милая. Возможно. Хотя Шикрар так не думает.

— Разве твой голос на Совете ничего не значит? Ты не можешь вступить с ними в спор?

— Я уже пытался. Прошлой ночью, пока ты лежала в забытьи, израненная.

События последних дней мелькали передо мной чередой беспорядочных образов — смерти, жизни, любви. Неужели всего лишь прошлой ночью я находилась на пороге смерти, обожженная до невозможности, из-за того, что решилась на доброе дело? А до сих пор жила я только потому, что Акор нарушил принятый закон. Акор, любимый. Я повесила голову. Разве можно ждать добра от тех, которые во всем видят лишь нарушение закона, им нет дела до исцеления собрата по разуму, к которому они не проявляют ни капли милосердия! На какое добро могли мы надеяться, если для нас главнее всего была наша любовь, а не их законы?

Я сжала кулаки, заскрипела зубами и, к своему удивлению, обнаружила, что, стоило мне дойти до предела, как отчаяние мое внезапно сменилось чем-то иным.

Гневом.

— Ну, нет, я пока что не сдалась, — сказала я своим обычным голосом. Он был подобен крику. — Я пытаюсь осознать, что всего лишь час назад ты спас меня от отца, который обещал меня демонам еще до моего рождения и намеревался осуществить свою клятву ценой моей жизни. Я была в его власти, потому что чуть не умерла, спасая жизни супруги и сына Кейдры! И они еще обсуждают, как со мной поступить! — я посмотрела Акору в глаза. — Я хочу обратиться к Совету.

— Ты не можешь, Ланен, они…

Я изо всех сил громко обратилась к ним на Языке Истины. Я хотела, чтоб им всем было слышно.

«У меня есть вопрос, который я хочу задать Роду — кантри-шакримам, народу, который избрал Порядок, дабы вершить справедливость. Говорит Ланен, Маранова дочерь из рода гедришакримов».

Ответа не последовало.

«Во имя Ветров и Владычицы, я требую, чтобы мне было позволено присутствовать на Совете и говорить в собственную защиту. Только так будет справедливо».

Молчание.

«ОТВЕТЬТЕ ЖЕ МНЕ, РАЗРАЗИ ВАС ГРОМ!»

Молчание.

Акхор

— Акор, ты уже спас мне сегодня жизнь. Не попробуешь ли еще раз?

Я был поражен глубиной ее речи, но еще больше меня удивляло то, что она не получила ответа.

— Да, разумеется, — ответил я не раздумывая.

— Так давай же, ты можешь сделать кое-что, чтобы помочь мне.

С этими словами Ланен покинула мой чертог. Когда я следом за ней выбрался наружу, она лишь посмотрела на меня снизу вверх и спросила:

— В какой стороне Большой грот?

Я кивнул, указав направление своим подбородком.

— Для меня это совсем рядом, милая, но тебе придется пройти некоторое расстояние.

Она пошла самым быстрым шагом, на какой только была способна.

«Кейдра, это Ланен, — воззвала она, шагая по ночному лесу. — Акор меня не остановит, но тебе, как стражу, следует знать, что я направляюсь на Совет. Я не намерена и не желаю никому причинить вред, клянусь в этом собственной душой перед лицом Владычицы. Но если твой долг обязывает остановить меня, я все пойму и не обижусь. Но тогда тебе придется меня убить — лишь так ты меня остановишь».