Манселл остановился и выжидающе посмотрел на Корсо.

— Если Удо так сказал, то, наверно, так оно и есть.

Побагровев от злости, Киеран сделал шаг вперед и одним ударом ноги выбил из-под Корсо стул. Несчастный вскрикнул, больно ударившись о пол, и попытался закрыться. Манселл стоял над ним, дрожа от гнева, сжав кулаки, с раздувающимися ноздрями. Потом, взяв себя в руки, он поправил стул и отошел в дальний угол комнаты. Взгляд его сверлил серую стену, словно она могла дать какие-то ответы.

— Кто бы ни был этот человек, на борт он проник совершенно незаметно, что говорит о сильных контактах. В любом случае этот… инцидент привлек к нам внимание. Нас заметили.

— А что с Малой?

— Вижу, вы с ней уже на ты перешли, — ухмыльнулся, полуобернувшись, Киеран. — Что с Малой? Она для нас только средство, не более того. Но у тебя долг перед Фриголдом. И перед семьей.

Средство. Слушая Киерана, Корсо понимал скрытый в них смысл. В грандиозном плане сенатора по освобождению Фриголда он такая же пешка, как и Мала.

А значит, как только они сыграют свою роль, ни один из них в живых не останется.

До входа в систему, известную под именем Нова-Арктис, оставалось несколько дней. Огромное судно сделает остановку, чтобы их высадить, просто притормозив после выхода из транслюминального пространства.

Корсо проводил в работе бессонные ночи и долгие дни. Он вошел в этот ритм и покидал свое рабочее место внутри гравитационного диска только в случае крайней необходимости.

Однажды вечером он случайно столкнулся с Малой в другой части корабля и растерялся, не зная, что сказать.

Он уже решил сразу после первого допроса, что лучше всего будет, насколько это возможно, сохранять дистанцию. После инцидента в баре Северна обстановка на борту «Гипериона» была в лучшем случае напряженная, а в худшем — на грани применения силы.

Поскольку они находились в той части корабля, где отсутствовала гравитация, она проплыла мимо вниз по коридору, как будто не заметив его. Корсо и предположить не мог, что это значит. С одной стороны, он испытал облегчение, но с другой — его это задело. Разве он не заслужил немного большего уважения?

Возможно, его мучили угрызения совести. Ведь он стоял рядом и наблюдал, как его собственные злейшие враги нанимают девушку под ложным предлогом. Делало ли это их союзниками по умолчанию или, в лучшем случае, соучастниками?

Вместо того чтобы заниматься такими сложными размышлениями, Корсо опять углубился в работу — бесконечные исследования, копание в огромном объеме информации, попытки понять, заглянуть в мозг представителей биологического вида, давно исчезнувшего с лица галактики.

А потом произошло два довольно странных события.

В тот день Корсо намеревался проверить и перепроверить фрагменты документов, найденных на борту реликта и намекающих на его внегалактическое происхождение.

Он отправился к входу на мостик и обнаружил там Малу, работавшую с той же программой. Девушка смотрела в противоположную от него сторону и не видела, что он вошел.

Тем временем программа трансформировала мостик в Млечный Путь. Изображения звездных скоплений заполняли все пространство.

Он увидел, что Млечный Путь вдруг сжался, и взгляд Дакоты переместился в сторону, где неожиданно возникли две карликовые галактики Магелланова Облака. Корсо с изумлением увидел линии траекторий, расходящихся в разные стороны от большей галактики. Они множились на глазах, пока тысячи и тысячи таких линий не устремились прямо в сердце Млечного Пути.

Ошеломленный, Корсо сделал шаг вперед. Картина не так уж отличалась от его собственных размышлений по поводу происхождения корабля-реликта.

И все же…

Это не могло быть простым совпадением. Мала никак не могла узнать о существовании реликта или догадаться о совершенно секретных исследованиях.

Но доказательство было перед его глазами, заполняя свободное пространство мостика.

Внезапно все погасло, и мостик приобрел свой обычный вид. Корсо обошел кресло сбоку, где…

От неожиданности он сделал несколько шагов назад.

Мала полулежала в кресле, свесив голову набок, из полуоткрытого рта стекала слюна. Она выглядела так, словно полностью лишилась рассудка. Закатившиеся глаза ничего не видели. Совершенно потрясенный Корсо молча смотрел на нее.

Затем глаза Малы вдруг сфокусировались на нем, у Корсо возникло совершенно сверхъестественное ощущение, что на него смотрит неземное существо. Когда позже у него появилось время подумать, он сделал вывод, что какие-то едва заметные изменения произошли в работе мышц ее лица. Как будто кто-то на короткое мгновение вселился в девушку.