Но Корсо определенно слышал, как работали механизмы воздушного шлюза, что бы ни показывал бортовой журнал. Не могло же это ему просто привидеться?

Как странно. Разве возможно, думал он, чтобы записи в бортовом журнале были сфабрикованы? Или это он впадает в паранойю?

Корсо никак не мог решить, стоит ли рассказывать о своих сомнениях Арбензу, но потом решил не делать этого. Ведь Мала Оортхаус не была врагом. Девушка ничем перед ним не провинилась, и он не мог избавиться от угрызений совести, зная, что скрыл фактически ее дальнейшую судьбу. Чем он лучше сенатора Арбенза?

Ее, конечно, нельзя было назвать обычной. Общество Фриголда установило формальные ограничения на любые социальные контакты между мужчинами и женщинами, поэтому Мала казалась ему слишком откровенной и оттого гораздо более привлекательной, чем знакомые женщины Фриголда.

Ее постоянный страх перед тем, что скрывает Арбенз, породил у Корсо возрастающую уверенность в их незначительности в схеме грандиозных планов сенатора. Как только Гарднер и Арбенз добьются того, чего хотят, они с Малой станут нежелательными свидетелями преступления, пока еще не совершенного. В настоящий момент они просто необходимы, чтобы открыть шкатулку с сокровищами.

Что же делать? Корсо не имел понятия. Можно ли верить, что сенатор сдержит слово и даст ему и его семье свободу? Или обещание всего лишь уловка с целью добиться его подчинения, пока операция не будет завершена?

В итоге Корсо решил молчать и выжидать.

Со своего места Корсо видел, что Арбенз и Гарднер о чем-то тихо разговаривают, стоя в дверном проеме зала заседаний. Раньше он часто заходил сюда и не раз наблюдал их жаркие дискуссии.

И всегда, стоило Корсо занять свое место, чтобы сделать ежедневный отчет по реликту, их голоса переходили на шепот, прерываемый внезапными паузами, сопровождающимися мимолетными взглядами в его сторону. Если бы он не так желал им обоим смерти, все бы выглядело достаточно комично.

Но в этот раз их не слишком беспокоило, что Корсо все слышит.

Буквально несколько часов назад из Редстоуна пришла новость, что Агирре, город Фриголда на побережье полуострова Маунт-Мор, взят учиданянскими войсками после длительной осады.

Почти в то же самое время разрушительное зондирование практически уничтожило орбитальный фрегат «Роркуал Мару». Вслед за этими печальными известиями появились неизбежные, совершенно безосновательные слухи о переговорах с Консорциумом по поводу его вмешательства в конфликт на стороне Фриголда. Корсо скептически относился к этой идее. В конце концов причин для вмешательства в конфликт у Консорциума не было, а Фриголд не мог выложить такую карту, как, например, Бенвилл.

Корсо стал даже подумывать, что, возможно, Арбенз не так уж не прав, считая реликт единственной надеждой Фриголда на выживание. То, что главная надежда на спасение связана именно с сенатором, было, по его мнению, самой большой трагедией.

После сдачи Агирре врагу сенатора мучили сомнения. Он никак не мог решить, следует ли продолжать полет к Нова-Арктис или необходимо вернуться на изыскательском корабле в Редстоун. В этом случае вся ответственность за операцию должна была лечь на Киерана Манселла. Такая постановка вопроса выводила из себя Гарднера.

— Это совершенно неприемлемая идея, — бушевал он. — Вашему отказу от нашей операции просто не может быть оправдания!

— Дэвид…

— Я не собираюсь оставаться здесь с Киераном и его отвратительным братом, — бушевал тот. — Я вообще не могу понять, зачем они здесь?

— Они здесь, потому что я им доверяю, — так же горячо отвечал Арбенз.

Гарднер недоверчиво расхохотался.

— Посмотрите мне в глаза, сенатор, неужели вы в самом деле хотите, чтобы Киеран и Удо принимали решения в отношении реликта? Они, конечно, отличные говорящие сторожевые собаки, но вы ведь собираетесь возложить на них огромную ответственность. Я правильно вас понял?

Арбенз открыл рот, чтобы ответить, но потом задумался. Аргументы Гарднера, видимо, заронили сомнения. Он сердито покачал головой и занял место за столом напротив Корсо, больше не сказав ни слова.

— Он слишком непредсказуем, чтобы возлагать на него ответственность за жизненно важные решения, — добавил, усаживаясь, Гарднер и, явно волнуясь, привел главный довод: — Возвращение к жизни реликта и победа в вашей войне — это одно и то же, сенатор. Вы принесете гораздо больше пользы Фриголду здесь, чем в Редстоуне.

Мнения Корсо никто не спрашивал. Он активировал голографический дисплей и вывел на него изображение пункта назначения. Планеты и газовые гиганты парили в воздухе над столом, переплетенные между собой нанесенными яркими линиями траекторий.