Пока она говорила, выражение его лица полностью изменилось — от настоящей озабоченности до маски высокомерной веселости.

— Конечно, — согласился он. — Извини, что навязываю тебе свое общество. Я уверен, ты знаешь дорогу к дому, и, как ты только что совершенно ясно сформулировала, я тебе не нужен. — Он криво усмехнулся одним уголком рта. — Если тебе придется заскочить в прошлое, передай привет от меня моим родственникам.

С этими словами он повернулся и направился в сторону Ледженда.

Чувствуя себя ужасно одиноко, Кэди побрела в горы. Она была совершенно уверена, что самостоятельно способна отыскать дорогу к наскальным рисункам. И когда она их найдет, там, без сомнения, окажется проход в прошлое. Но что она обнаружит, когда пройдет сквозь него? Не исключено, что по ошибке она окажется, например, в Ледженде 1917 года. А может, скалы сомкнутся вокруг нее, и она попадет в ловушку.

Вдруг ей очень захотелось, чтобы рядом был Тарик, но Кэди тут же назвала это желание глупым. Почему ее так тянет к нему? Почему она сейчас не вспоминает каждую минуту, проведенную с Коулом, почему не хочет всей душой вернуться к нему? Почему этот темноволосый мужчина стер ее воспоминания о любом другом?

— Он абсолютно ничего для меня не значит, — проговорила Кэди, гордо вздернув подбородок, и зашагала дальше, не обращая внимания на то, что «он» — это, конечно, Тарик.

За сто лет, которые прошли с тех пор, когда она была здесь последний раз, тропинка в горах несколько изменилась. Выветривание коснулось многих валунов, деревья выглядели совершенно по-другому. Пропал старый большой тополь, на его месте выросло несколько молодых побегов. Но старые сосны, кажется, не выросли ни на сантиметр.

Добравшись, наконец, до отвесной стены, Кэди вынуждена была с усилием раздвигать вьющиеся стебли, чтобы найти рисунки на скале. Они стали не такими отчетливыми, как много лет назад, но все-таки она их хорошо различала.

Сделав шаг назад, Кэди смотрела на скалу, ожидая, когда стена раздвинется. Когда ничего не произошло, Кэди снова подошла к ней и ощупала поверхность руками, словно пытаясь найти хоть какую-то щель.

— Попробуй сказать «Сезам откройся», — услышала она голос из-за спины.

Повернувшись, Кэди увидела Тарика, на его красивом лице играла знакомая улыбочка. Однако когда он рассмотрел ее, улыбка исчезла. Спрыгнув с валуна, на котором он стоял, Тарик обнял ее и притянул к себе.

— Кэди, родная, ты дрожишь, словно листок. Иди сюда, садись. — Не отпуская, он подвел девушку к низкому камню и, осторожно усадив ее, дал напиться из фляги, что болталась у него на поясе.

— Так лучше? — спросил Тарик, садясь рядом с Кэди и все еще обнимая ее.

— Я тебе не родная и вообще, что ты тут делаешь?

— Забочусь о моей жене. Или тебе больше нравится хабибби?

— Мне не нравятся эти сюсюканья, к тому же я тебе не жена.

Слова ее, наверное, возымели бы больше действия, если бы его рука в этот момент не обнимала Кэди, голова ее не покоилась у него на плече, а пальцы другой руки Тарика не отводили бы с ее лба упавшие вперед волосы.

— Откуда тебе так много известно? — тихо спросила она, прижимаясь к нему.

— Я знаю очень мало, но я хороший слушатель. Хочешь мне обо всем рассказать?

Ей очень хотелось поделиться тем, что с ней произошло, хотя бы с кем-нибудь, а вернее, именно с этим человеком, с ним. В то же время она боялась, что позволит разыграться эмоциям, а это ни к чему хорошему не приведет.

— Нет, — сказала она, отбросила его руку и решительно поднялась.

— Проклятье! Что во мне так тебе не нравится?

— Твой иск, — ответила она. — И… и…

— Этот иск был заготовлен за много лет до того, как я с тобой познакомился. Фаулеру были даны указания позвонить в другую адвокатскую контору в случае, если ты появишься, и иск автоматически попадал в суд.

— Это означает, что я должна тебя простить?

Когда она попыталась уйти, он поймал ее за плечи и развернул к себе лицом.

— Да, — тихо проговорил он. — Я хочу, чтобы ты меня простила. Я хочу… ох, Кэди, я хочу тебя!

Прежде чем Кэди успела возразить, он притянул ее к себе и поцеловал. Она знала, что никто никогда в жизни так ее не целовал. Ни один мужчина. Грегори целовал ее сдержанно и осторожно. Поцелуи Коула искрились веселостью и волнением мальчишки. Этот мужчина целовал ее так, что она начинала ощущать себя его частью.