Однако на следующее утро в свете яркого солнца Кэди более отчетливо увидела, что происходит: Тарик Джордан уделял ей внимание только из-за дополнительного распоряжения Рут.

Когда она проснулась, он уже вышел из пещеры, а когда вернулся с охапкой хвороста для костра, она не сомневалась, что смогла взять себя в руки. Кэди поклялась себе, что каким бы провокационным тоном он с ней ни заговорил, она не поддастся. Может, он даже смеялся вместе со своими приятелями, рассказывая им, что она всего-навсего безработная повариха, и он сможет соблазнить ее и заставить делать все, что он пожелает?

— Что я сделал, заслужив такое враждебное отношение? — дружелюбно спросил Тарик, складывая дрова так, чтобы оставить запас, которым можно будет воспользоваться в следующее посещение пещеры.

— Ничего. Ты готов? Если мы выйдем пораньше, то сможем, наверное, еще засветло добраться до Ледженда.

— Умираешь от желания встретиться с дядюшкой Ганнибалом?

— Я просто хочу… уйти отсюда, — ответила она резче, чем сама хотела.

Тарик спокойно затушил костер, убедился, что не тлеет ни один уголек и, когда он повернулся к ней, лицо, его было бесстрастным и жестким, таким, каким она увидела его в первый день и не видела ни разу после этого.

— Не хочешь сказать мне, чем я тебя обидел?

Кэди очень хотелось бы иметь небольшой списочек с претензиями, которые она могла бы ему предъявить, но у нее его не было. Кроме разве того, что он слишком добр, слишком внимателен, слишком хорош, слишком весел и…

— Тебе не придется бороться, — холодно сказал он. — Я не вхожу туда, куда меня не пускают. Ты готова?

Кэди открыла было рот, чтобы что-то объяснить, но предпочла промолчать. Лучше ей поспешить в Ледженд, постараться исполнить то, что в ее силах, чтобы помочь Рут, а потом убраться подальше от этого мужчины, как можно дальше и навсегда.

На пути вниз они почти не разговаривали. Она шла вслед за Тариком, и двигались они довольно быстро. Дважды он оборачивался и интересовался, как ее ноги, но ни о чем другом они не говорили.

Когда Кэди и Тарик спустились к подножию горы, лагерь их оказался точно в том же виде, в каком они его оставили. Джип Тарика стоял под деревьями, конь его благополучно пасся в Загончике, который, как была уверена Кэди, был построен специально для лошадей Джорданов.

Они вместе сворачивали лагерь, работая бок о бок, словно были вместе уже много лет, когда Тарик вдруг швырнул два колышка от палатки с такой силой, что они вонзились в землю.

— Что с тобой случилось? — закричал он. — Что я сделал?

— Ничего ты не сделал! — завопила она в ответ. — Ты принадлежишь другой. Ты принадлежишь другому миру.

За несколько минут на лице у Тарика отразилась целая гамма чувств, потом он улыбнулся, показав сильные, белые зубы.

— Ах, понимаю. Классовая система. Ладно, ты права. Мужчины с моим положением пользуются такими, как ты, маленькими девочками. А в жены берут женщин с лошадиной внешностью, таких, как Леони. В этом дело?

Когда он произнес все это вслух, ее жалобы прозвучали весьма старомодно.

— Твоя мать… — тихо начала она, но не закончила фразу. Что она могла сказать? Что его мать не захочет, чтобы ее сын женился на поварихе?

— Ах да, мать-королева. — По тону она поняла, что он смеется над ней. — Ее сын, принц, должен жениться на титулованной принцессе, так?

— Именно сейчас ты мне очень не нравишься, — процедила она сквозь зубы.

— Я думаю, Кэди, любовь моя, что только ты видишь во мне принца. Смею тебя уверить, моя мать воспринимает меня по-другому. — С этими словами он отвернулся к коню, но Кэди слышала, что он посмеивается.

Что бы он ни говорил, лучше держаться от него подальше. Он даже красивее Грегори; а по опыту она знала, что красавцы-мужчины ведут только к беде.

— Готова отправиться на встречу с моим дядей? — минутой позже спросил он, возвращаясь к лагерю и ведя за собой коня.

Кэди стояла, выпрямившись в полный рост, но даже так едва доставала Тарику до середины груди.

— Думаю, следует все поставить на деловую основу. По-моему, нам не стоит слишком привязываться друг к другу. Больше никаких выходных, никаких путешествий с ночевками в лагере, никаких… — Она замолчала, потому что Тарик наклонился и сладостно поцеловал ее в губы.

— Как скажешь, хабибби, — согласился он, помогая ей подняться в седло.

. Прищурившись, Кэди села верхом.

— Это моя жена, — объявил Тарик Джордан, крепко обнимая за плечи Кэди.

— Твоя… — возмутилась было она, но он сжал ее так крепко, что Кэди смогла только ойкнуть и замолчала.

— Сейчас она на меня немного сердита, дядя Ганнибал, так что не обращай внимания, что бы она ни говорила.

— Я ему не жена, — заявила Кэди высокому худощавому человеку, перед которым они предстали.