— А кому ещё в голову придёт ставить на охрану пусть бесполезную, но девушку? Другим бы и в голову не пришло выбрать такого охранника.

— Но…

— Плохо в том, что никто, кроме нас, не знает секрета.

— Значит, знает.

— Вот именно. Ты не представляешь, что это для нас означает!

— Что?

— Да вся наша реальность под угрозой, вот что! Теперь наши враги могут похитить кого угодно отсюда, хоть весь народ! Они же все ненавидят нас!

— А почему? — ляпнула я.

— Почему… Мы давно воюем с ними, вот почему.

— И воруете людей, — дополнила я.

— Из ближних реальностей — никогда. Не такие уж мы дураки.

— А…

— Что ещё?

— А как вы узнали, что я из дальней реальности?

— Во-первых, некоторые свойства твоего организма. Во-вторых, мысли, которые я сумел уловить, полностью показывают…

— Мысли?!

— А, в твоей реальности нет телепатии? Но ты вроде имеешь о ней представление. Ну-ка, расскажи, что ты о ней знаешь.

Я, запинаясь, поспешила исполнить приказ. Идея беседы с телепатом мне не нравилась даже в книжках. Хон внимательно выслушал и кивнул.

— Достаточно. Не стоит так бояться. Телепатия посредством одного только организма — утопия. Это делается посредством заколдованных предметов, сминающих защиту твоего разума.

Сминающих защиту… Мамочки!

— А зачем тогда вы меня расспрашивали? Если могли выяснить всё с помощью телепатии?

Хон нахмурился.

— Ты задаёшь слишком много вопросов.

— Но…

— Это подозрительно.

— Простите.

— Даже если ты ничего не замышляешь, я должен учитывать возможность того, что тебя похитят обратно и допросят обо всём, что ты здесь узнала.

— А я думала, вы в состоянии предотвратить…

— Мне очень хочется тебя стукнуть, — вместо ответа сообщил Хон. — Уж больно ты быстро думаешь и задаёшь вопросы. Может, тогда поостережёшься.

— Это комплимент? — дрожащим голосом спросила я.

— Вот, опять.

— Простите.

Хон повернулся к единственному в комнате столу и сделал в своих записях какие-то пометки.

— Хорошо, — сказал он, не оборачиваясь. — Кое-что я тебе расскажу. Кто бы тебя ни прислал, это-то они знают.

— Что?

— Во-первых, есть много реальностей. Во-вторых, жители некоторых способны перемещаться между ними. Только они знают о множественности миров. Наша — одна из таких. В-третьих, есть теоретическая возможность вытаскивать людей из дальних реальностей, в которые мы не можем проникнуть. Это запрещено законом и тщательно скрывается от соседей, да и от жителей нашей реальности — тоже. Вытаскивать людей очень непросто, самое сложное — точно сформулировать определённое число параметров, иначе не притянуть. В твоём случае туда входил в первую очередь пол, потом — боевая бесполезность и пристрастие к глупым книжкам. Без представления о волшебстве ты бы сюда просто не смогла попасть.

— А зачем скрывать от соседей, если вытащить можно только из дальних реальностей?

Хон смерил меня подозрительным взглядом.

— Ещё вопросы есть?

— Простите.

— Скажу ещё о том, что тебя непосредственно касается. Итак, возможность, о которой я говорил, касается переноса не тела, а сознания.

— То есть моё тело осталось дома? Без сознания?

— Тебя это пугает? Если ты вернёшься домой, ты появишься там в тот же момент, когда исчезла. Далее: поскольку здесь присутствует только твоё сознание, все увечья, которые ты тут получишь, мало отразятся на тебе реальной. Здесь сломаешь руку — там посадишь синяк. Не более.

— А если я здесь умру?

— Сойдёшь с ума, — равнодушно ответил Хон.

Я зябко поёжилась.

— Чем хороши рабы из других реальностей, — безразлично продолжал Хон, — они практически не стареют. А если отправить назад и вернуть сюда, то залечиваются все раны, проходят болезни. Удобно.

— А… можно вернуть человека обратно?

— Можно. Но в ближайшее время на это не рассчитывай.

Я с досадой отвернулась и принялась рассматривать комнату. Моё внимание привлек какой-то прибор. Хон по-прежнему занимался своими записями и я осторожно взяла прибор в руки. Это оказался не один предмет, а несколько. Две изогнутые пластинки, одна больше, одна меньше, пара дисков, очки с непрозрачными «стёклами» что-то вроде клипсов и нечто, напоминающее середину шапочки. Всё это держалось вместе, словно на невидимых нитях. И куда всё это?

— Положи немедленно.

— Что?

— Я — сказал — немедленно — положи — откуда — взяла — и — больше — не трогай, — отчеканил Хон. — Сколько раз повторять?!

Я поспешно выпустила прибор из рук и отступила на шаг. Хон подошёл, оттеснил меня в сторону и убрал весь набор с открытой полки в закрывающееся отделение и запер дверцу.

— Это устройство, лишающее воли, — насмешливо сообщил он. — Как мило, что ты сама обратила на него внимание. Его укрепляют — диски на висках, «шапочку» на темя, пластинки — на лоб и затылок, «клипсы» на уши. Очками закрывают глаза, как ты понимаешь.