— Ну, братцы, с такими делами мы точно ещё один кружок сможем организовать. И пригласим в него многих ребят. Вместе мы сила, правда? Я тут подумаю, что из этого можно сделать, и на другой раз вам расскажу.

На том все закончилось, и они отправились по домам.

— Не нравится мне это, — почему-то наморщился Костя, когда они вышли. — Этак получится, что это не мы восстание заготовили, а он нас в кружок организовал. Он будет зарплату получать, наберёт каких-то там детей, вовсе не тех, кого мы ищем… Вот сейчас мы все заодно, и поэтому мы сила. А если нас будет двадцать, тогда какой порядок и какое энергосбережение? Каждый в свою сторону начнёт тянуть.

— Но наша-то тайная организация будет продолжать существовать, только уже под прикрытием, — сказала Света.

— А в чем её тайность-то? — спросил Олег. — Наоборот надо громче кричать!

— Действовать надо, а не кричать, — недовольно сказал Костик. И домой ушёл, а Олег к бабушке поехал. А Света с Яшкой не торопились и пошли по улице погулять.

— У меня плохая идея про порядок? — спросил Яшка.

— Я думаю, что хорошая, — ответила Света. — Я помню, что папа как-то жаловался: «Они даже не знают, сколько у них котельных в районе, какое уж тут энергосбережение!» Так что думаю, что ты прав.

— А тебе смешно, что я рождён для великих дел? — опять спросил Яшка.

— Немножко смешно, но это здорово, — сказала Света.

— Они тоже так думают, что они великие, но они это скрывают, потому и смеются. А я не скрываю. Я думаю, что каждый человек рождён для великих дел! Почему мы вместо этого мелкими делами занимаемся? Складываем тапки с баночками под шкаф… Ой, смотри, какие хитрые качели во дворе! Пойдём покачаемся? Я никогда на таких не качался!

Качели в самом деле были хитрые — вместо одного сиденья там была такая лодочка, что в неё два человека могут забраться. Света подсадила Яшку, потом сама забралась, только ей пришлось сидеть не на сиденье, а на бортике лодочки поближе к середине, чтоб лодочка не перевернулась, а то Яшка маленький был и не весил ничего. Потом они с горки покатались и на карусели повертелись, устали и на лавочку сели.

— Хороший двор, у нас не такой, — сказал Яшка. — И ты хорошая, а моя сестра не такая. Она бы только и кричала: «Яша, не перевернись! Яша, осторожнее! Яша, не лезь! Яша, отвяжись!».. А я ужасно одинокий человек. Меня никто не понимает.

— Ничего-ничего, я тебя понимаю, — успокоила его Света.

— Да как ты можешь понимать меня, когда я сам себя не понимаю? Ах, как мне хочется великих дел! Не просто больших, а самых-самых великих. Я бы всё отдал, только бы понять, что для всего мира надо. Вот ты говоришь, что закроешь кран — рыбку спасёшь, закроешь ещё раз — ещё одну рыбку спасёшь… А мне этого мало.

— Яшка, но ведь все великие дела складываются из маленьких, — ответила Света. — Вот сразу академиком не станешь, а если учиться каждый день, то через двадцать лет станешь.

— Нет, ты меня не понимаешь. Всё это я знаю. Мне надо то знать, зачем мне рыбок спасать и зачем быть академиком. Самое главное надо знать. А может быть, академики не нужны, а надо стать бродячим музыкантом, пойти по дороге и песни петь, и на скрипке играть, и это лучше будет. Ты смотрела фильм про скрипача Паганини? «Дорога без конца, дорога без начала и конца. Свисти, как птица, и не жди награды…» Ай, пойдём, я тебе покажу! — он соскочил с лавочки и побежал, Света за ним.

Яшка прибежал к большому гастроному, и Света увидела, что сверху на гастрономе идёт бортик, а под бортиком живут воробьи, они оттуда вылетали по одному — по два. А когда Яшка подбежал ближе, они вдруг вылетели оттуда целой стаей, как будто поток водопада из-под крыши вылился, полетели через широкий тротуар и уселись по другую его сторону на куст боярышника. Это было очень красиво, как они вылетели. Света так и замерла от восхищения. А Яшка достал из кармана булку и начал крошить, и тогда все воробьи (и с ними ещё несколько других подлетевших маленьких птичек) слетелись с куста к нему. Они совсем Яшку не боялись, они сидели у него под ногами, на плечах, на ладошках, они летали вокруг него, как будто он был какой-то волшебный. А Яшка смеялся и крошил булку.

— Я их всё время кормлю, почти каждый день, они меня знают, — улыбаясь, звонко говорил он, оборачиваясь к Свете. — Смотри, какой я им дружок! А если бы мы все так дружили, все со всеми, ах, какая была бы красота!

А прохожие шли и оглядывались на мальчика-короля в воробьиной мантии. Улыбались и показывали на него своим спутникам, качали головой. Но вдруг из арки вышел какой-то серый господин в пальто и с палочкой и пошёл мимо Яшки. Воробьи разлетелись в разные стороны, а господин потряс палочкой и сердито сказал:

— Давайте, давайте, кормите! Мышей ещё только нет! — и ушёл.

Воробьи больше не вылетали, только один-два остались на кусте. Яшка докрошил булку, а в глазах у него стояли слёзы.

— За что они такие злые? — заплакал он и ткнулся Свете в плечо. — За что? За что? Какое энергосбережение, когда люди такие злые? Какие академики? Они любить никого не умеют! Ах, если бы знать, как научить людей любить, я бы сто раз умер, чтобы их научить! Сестра говорит, что я ещё маленький, а когда я вырасту, я перестану быть такой глупый; тогда — как я не хочу вырастать, как я не хочу вырастать! Лучше бы я умер, чем стать таким серым и с палкой!