Но куда больший интерес, чем расстояние до двери, вызвала у меня фигура, силуэт которой четко вырисовывался в дверном проеме. Нет, это был не Человек-гриб. В дверном проеме, подсвеченный со спины горящим в коридоре светом, стоял… я.

Хотя загадки Вселенной не так уж сильно пугают меня, я не потерял способности удивляться, изумляться, испытывать благоговейный трепет. Все эти чувства я и ощутил в тот самый момент.

Убежденный, что это не зеркальное отражение и я в этот момент смотрю на другого меня, я тем не менее подтвердил мою догадку, помахав рукой. Другой Одд Томас не повторил этот жест, как обязательно сделало бы отражение.

Поскольку я стоял в непроглядной тьме, он не мог увидеть меня, поэтому я попытался докричаться до него. Почувствовал, как в горле вибрируют голосовые связки, но если какие-то звуки и слетели с моих губ, я их не услышал. Понятное дело, мой беззвучный крик не долетел и до его ушей.

Осторожно, точно так же, как и я, второй Одд Томас протянул руку в черноту, а потом удивился иллюзии ее ампутации.

Но даже появления в черной комнате кисти второго Одда Томаса хватило для нарушения хрупкого равновесия, и она покачнулась, как шарнирная опора гироскопа, тогда как красный огонек по ее центру остался на прежнем месте. Подхваченный силами, не подвластными моему контролю, тут уместно сравнение с любителем серфинга, которого гигантская волна сбрасывает с доски и тащит за собой, я непонятным мне способом покинул это странное помещение и…

… и очутился в обшарпанной гостиной.

Увидел, что не лежу на полу, как тряпичная кукла, хотя именно этого следовало ожидать, а стою практически на том же месте, где стоял раньше. Я взял одну из книг в мягкой обложке. Как и прежде, страницы листались без единого звука, и слышал я только те шумы, источник которых находился внутри меня. Скажем, биение сердца.

Посмотрев на часы, я убедил себя, что время они показывают более раннее, чем должны. То есть меня не просто волшебным образом перенесло из черной комнаты в гостиную, но я еще угодил в прошлое, пусть и на несколько минут.

Поскольку я только что видел себя всматривающимся в черноту из коридора, то мог предполагать, что благодаря какой-то аномалии физических законов в этом доме сейчас одновременно находились и я, и мой двойник. Я листал в гостиной роман Норы Робертс, а второй я стоял на расстоянии нескольких шагов.

В самом начале я предупреждал вас, что жизнь у меня необычная.

Значительный паранормальный опыт, выпавший на мою долю, привел к развитию гибкости ума и воображения, которые некоторые могут назвать безумием. Эта гибкость позволяла мне приспосабливаться ко всему сверхъестественному, а потому я принял возможность путешествий во времени куда как быстрее, чем это сделали бы вы. И сие совсем не выставляет вас в невыгодном свете, учитывая, что вы давно бы уже удрали из этого дома.

Я не удрал. Не стал и повторять прежний маршрут, заходить в спальню Человека-гриба, где меня ждали грязные носки и нижнее белье да недоеденная булочка с изюмом на прикроватном столике, или в ванную.

Вместо этого положил книжку на столик и замер, тщательно обдумывая возможные последствия встречи с другим Оддом Томасом, просчитывая наиболее рациональный и безопасный вариант собственных действий.

Ладно, все это чушь собачья. Я мог волноваться о последствиях, но не обладал ни достаточным опытом, ни умственными способностями, для того, чтобы их просчитать, не говоря уже о том, чтобы найти наилучший способ выпутаться из этой странной ситуации.

Во всякие истории я попадаю легко. А вот выйти из них с наименьшими для себя потерями — всегда проблема.

Подойдя к арке, за которой начинался коридор, ведущий к спальне, ванной и черной комнате, я осторожно заглянул в него и увидел второго меня, все еще стоящего у открытой двери в черную комнату. Должно быть, тот я, который раньше прошел в коридор, еще не переступил порог.

Если бы дом не глушил все звуки, я, возможно, смог бы позвать другого Одда Томаса. Я не уверен, что это было бы благоразумным решением, и благодарен обстоятельствам, которые не позволяли ему услышать меня.

И, если бы я таки смог обратиться к нему, не знаю, что бы я мог ему сказать? «Как поживаешь?»

А если бы я подошел к нему и обнял за плечи, парадокс двух Оддов Томасов мог бы мгновенно разрешиться. Один из нас, скорее всего, тут же исчез бы. А может, мы бы оба взорвались.

Высоколобые физики говорят нам, что два объекта ни при каких обстоятельствах не могут существовать одновременно в одном месте. Они предупреждают, что любая попытка поместить два объекта в одно место одновременно приведет к катастрофическим последствиям.

Когда я думаю об этом, многие постулаты фундаментальной физики представляются мне очевидными до абсурда. Любой пьяница, который пытался припарковать свой автомобиль на то самое место, которое занимал фонарный столб, может считаться физиком-самоучкой.

Предположив, что мы оба не сможем сосуществовать, не вызвав катастрофы, я остался в гостиной, дожидаясь, пока второй Одд Томас переступит порог и скроется в черной комнате.

Вы, несомненно, полагаете, что с его уходом в черноту временной парадокс благополучно бы разрешился и кризис, предсказанный верящими в возможность конца света учеными, миновал, но ваш оптимизм основан на том, что вы счастливо живете в мире стандартных пяти чувств. Вам, в отличие от меня, не приходится иметь дело с паранормальным талантом, который вы не понимаете и не можете полностью контролировать.