— Сотник Аббар. Я знал его много лет, он воевал со мной в Арли и на Арроле.

— Где он?

Ахдад показал рукой на восток.

— Сколько их?

— Семь. Может быть, восемь сотен. За ними увязались женщины.

Несколько повозок. Рабы-носильщики и оруженосцы…

— А Марх?

— Не знаю, повелитель.

— Не знаешь?.. Он ушел с ними?..

Музаггар повернулся к ординарцу:

— Чеа сюда. Всю агему. И быстрее — пусть догоняют меня по восточной дороге!

И, пришпорив коня, помчался на юго-восток, прямо через холмы, поросшие редким кустарником.

Он догнал ушедшую тысячу, проскакал вдоль запыленной, скученной — безо всякого порядка — толпы, и остановил взмыленного коня прямо перед колонной. К нему подлетел Марх, зашептал, склонившись через седло:

— Они обезумели, повелитель! Тебе опасно говорить с ними!

Музаггар ответил гневно, сквозь зубы:

— Ты не выполнил приказ, Марх.

— Я пошел с ними, надеясь уговорить их по дороге…

— Молчи! Ты пошел с ними, потому, что боишься прокаженных.

И, повернувшись к передним рядам, рявкнул:

— Трусы!

Шедшие впереди остановились. Среди них были сотники, один из которых, высокий седовласый Аббар, выступил вперед. Он ничего не говорил, лишь губа его с презрением оттопырилась.

Музаггар ткнул в него рукой, на которой болталась плетка:

— Ты. Ветеран. Бравый вояка. Подойди.

Аббар шагнул вперед.

— Ближе, сотник!

Аббар сделал еще несколько шагов и остановился, исподлобья глядя на Музаггара снизу вверх.

— Ты слышал мой приказ?

Аббар молчал. Капли пота ползли по черному от загара лицу, оставляя грязные полоски.

— Ты предатель, Аббар!

Быстрым движением Музаггар выхватил из-за пояса топорик и с размаху ударил Аббара по голове. Раздался хруст. Лицо Аббара мгновенно побелело. На нетвердых ногах он сделал два шага назад, и вдруг, закатив глаза, опрокинулся. Взметнулась пыль.

Сотник остался лежать с топориком, торчавшим в голове; седина на глазах напитывалась кровью. И тут же из толпы вылетел тяжелый двухметровый дротик. Бросок был неожиданным, но не очень удачным: дротик ударил Музаггара в бок, скользнул по панцирю и отлетел в сторону. Музаггар покачнулся, ординарец подскочил к нему, готовясь поддержать, но Музаггар остановил его жестом.

Мрачно оглядел стоявшую перед ним толпу.

— Попробуй еще раз, Бхар.

И толпа внезапно раздвинулась, раздалась в стороны, оставив Бхара в одиночестве прямо перед Музаггаром. Бхар повертел головой по сторонам, взглянул на темника, и повалился на колени. Зарылся лицом в пыль.

Музаггар отвернулся. Он знал, что сейчас произойдет. Он — повелитель. Любой будет рад казнить солдата, поднявшего руку на полководца. Казнить — и искупить вину.

Подождал, пока стихнет возня. Снова повернулся: тело Бхара уже оттащили на обочину.

— Ну? Вы и теперь хотите идти в обход?

И тут он увидел его — полутысячника Ибба. Ибб вышел из-за спин стоявших впереди офицеров и направился прямо к Музаггару. Он шел не спеша, и вид имел спокойный и даже безмятежный. Все, кто видел Ибба безмятежным, знал — нет в этот миг человека страшнее. Коротко заржал конь под темником, переступил с ноги на ногу, выгнул шею: Музаггар натянул поводья, пытаясь удержать коня. И тогда конь слегка попятился.

Музаггар крепче ухватил поводья, конь развернулся боком к подошедшему Иббу. Косил глазом.

Ибб сказал:

— Мы пойдем за тобой, куда ты прикажешь. Если мы не пошли в долину — значит, были причины. Взгляни на них, Музаггар.

Музаггар поднял голову, вглядываясь в ряды стоявших перед ним солдат, которых — почти всех — он знал. Он увидел черные от солнца лица, изборожденные морщинами. Он увидел белые шрамы и усталые глаза. Всего несколько мгновений глядел он, но этого оказалось достаточно. Он сам был стар, и сам жаждал покоя, хотя и не признавался в этом никому — даже себе.

— Вы должны вернуться в строй, Ибб.

Ибб помолчал. Конь под Музаггаром слегка приплясывал, и Музаггару было трудно сохранять невозмутимость.

— Вы должны вернуться в строй! — выкрикнул Музаггар голосом, каким, бывало, приказывал фаланге изготовиться к бою — хриплым, сильным, властным.

Ибб сказал:

— Иначе ты прикажешь убить всех нас?..

— Дисциплина… — севшим голосом ответил Музаггар. — Дисциплина — вот то, что отличает солдат от банды убийц.

— Дисциплина… — повторил Ибб. — А мне казалось — любовь к Отечеству.