Хуссарабы втянутся в преследование, но впереди у них — обрыв… И, когда они повернут назад, ударит правый фланг и отрежет варварам путь к отступлению.

Хрипло взревели трубы и войска начали строиться.

Большой отряд хуссарабов, по сведениям лазутчиков — до полутора тысяч сабель — приближался.

— Всего полторы? — удивился Арху. — Где же остальные?

— Это, видимо, передовой отряд… Остальные отстали. Ведь они тащат с собой все свое добро — так они привыкли жить, кочуя по своим степям… — ответил Урраг, садясь в седло. — Мы сохраним фалангу для отражения атаки основного отряда. Пусть лучники займут позицию, а я сам поведу конницу.

И все стихло. А потом земля задрожала и раздался дикий хуссарабский вой. Лавина конницы показалась вдали, приближаясь с невероятной быстротой.

Арху с беспокойством, приподнявшись в седле, смотрел, как лучники изготовились к стрельбе, присев на одно колено. Урраг скакал между лучниками и рядами конницы, подняв руку, что означало «полная готовность».

Хуссарабы появились из облаков пыли, и внезапно стали разворачиваться к правому флангу. Лучники сделали залп, но тут же в ответ взлетела туча стрел: хуссарабы стреляли на скаку.

Стрелы посыпались на аххумскую конницу, выбивая всадников, раня лошадей. В передних рядах возникла сумятица и Арху потерял из виду Уррага. Тем временем кочевники смяли шеренги лучников и с саблями наголо атаковали конницу, не успевшую тронуться с места. Засверкали клинки, часть фланга подалась назад, другая пришла в движение, наваливаясь на хуссарабов сбоку.

С сильно заколотившимся сердцем Арху оглянулся на своих тысячников, ожидавших приказаний, и решил, что нужно помочь коннице. Но помощь оказалась излишней: хуссарабы после недолгой стычки, оставив на поле боя немногих убитых, стали разворачиваться с явным намерением отступать. Наконец-то Арху увидел Уррага: с высоко поднятым мечом, в окружении знаменосцев и ординарцев, он кинулся вдогонку за хуссарабами.

Весь фланг пришел в движение и, охватывая кочевников полукругом, начал преследование. Хуссарабы бежали с той же скоростью, как и атаковали. Аххумская конница стала отставать, и вскоре клубы пыли скрыли отдалявшуюся массу войска.

Арху прислушивался к отодвигавшемуся шуму битвы и начинал испытывать беспокойство.

Повернувшись, он подозвал двух тысячников, остававшихся в его распоряжении. Один из них, командир тяжелой конницы, одновременно был и заместителем Арху.

— Скажи, Хаммун, сколько у нас колесниц и повозок?

— Всего? Думаю, три сотни…

— Сделай вот что. Собери их все и двумя линиями перекрой ущелье вон там, — Арху указал вперед. — Ничего, если между повозками образуются проходы. Пусть возчики будут наготове, чтобы по сигналу открывать их и закрывать.

Хаммун приподнял брови.

— Ты думаешь, это ловушка? — он кивнул в сторону удалявшегося войска.

Арху пожал плечами.

— Сделай это быстро, Хаммун!

Все повозки, прибывшие с войском, потянулись к передней линии.

Поднялся грохот, заклубилась пыль. Сквозь грохот нельзя было уже расслышать, что делается впереди. Но вот показались несколько всадников. Один из них был ординарцем Уррага; кони неслись во весь опор.

Арху выехал им навстречу, ординарец закричал еще издалека:

— Урраг погиб! Туча хуссарабов опрокинула нашу конницу! Вскоре они будут здесь!..

Арху изменился в лице, хрипло приказал сотнику:

— Скачи к Хаммуну, передай, что слышал. Лучников — к повозкам!

Изготовиться к бою!

Часть боевых колесниц и разнообразных повозок уже выстраивалась впереди, перекрывая ущелье. Лучники торопились занять позиции, и все-таки не успели: из-за дальнего поворота ущелья показалась темная масса быстро приближавшейся орды.

Арху подал знак тяжелой пехоте, все еще стоявшей в ожидании в линейном построении, перестроиться по сотням и выдвинуться к повозкам. Ясно сознавая, что приказ запоздал, он повернул коня и поскакал к повозкам.

Возчики изо всех сил нахлестывали лошадей; несколько телег перевернулись, вывалив на землю пучки дротиков и тяжелых цельнометаллических метательных копий, части разобранных катапульт и баллист.

Арху успел подумать, что и дротики, и копьеметалки сейчас очень могли бы пригодиться — а потом волна грохота и яростных криков оглушила его. Нестройный залп лучников, казалось, нисколько не повредил несшимся во весь опор хуссарабам. Первая линия повозок была смята и опрокинута. Подтянувшаяся пехота пыталась организовать сопротивление, но не смогла устоять перед стремительным натиском. На опрокинутых возах второй линии завязалась рукопашная, но большая часть наступавших миновала оборонительные линии и теперь широким полукругом разворачивалась ко второй и третьей линии стоявших в шахматном порядке пехотинцев.