«Там полукровка» — передал Ройс. Я обернулась, не веря. Мы уже вылетели за пределы той области, где должны были найти Риноса. Мог ли это быть он?

Через минут десять я могла разглядеть источник огня. Горела одинокая хижина в ста — ста пятидесяти метрах от озера. Рядом виднелись фигурки людей. Скорее всего, они тушили горящее жилище.

«Убери огонь» — сказал Ройс, когда мы подлетали. Я уже видела всю картину происходящего. На крыше находился человек. Выгнув спину, словно злая кошка, он сидел на корточках, то и дело уворачиваясь. Огонь подбирался все ближе. Я начала гасить стихию, расширяя кольцо вокруг полукровки. Ройс полетел к хижине. Слышались крики. На крышу сыпались огненные шары, комья земли, черные дымные стрелы, рассеивающиеся при непопадании в цель. Я почувствовала физическую боль, наблюдая происходящее. Сдержала слезы, для которых было самое неподходящее время.

Когда, с моей подачи, крыша погасла целиком, Ройс опустил летуна. Протянул руку, помогая полукровке подняться на птицу. Взглянул на меня. Я помотала головой, моля не мстить. Нельзя. Это не правильно. Это не должно превратиться в войну… Все уладится. Обязательно… Обязательно…

Накрыв преследователей щитом, я отвернулась. Это было легче, чем прикрыть двух движущихся птиц. Мы не отлетели и на сотню метров, как щит нейтрализовали. Сыпались черные стрелы. Какая-то примитивная магия, рассеять которую можно было на подлете.

Довольно скоро все стихло. Люди и хижина остались позади. Мы летели обратно к трем озерам. Я прижималась к птице, хлюпая носом. Еще через полчаса Ройс предложил снижаться. Мы приземлились на кромке леса.

Я спрыгнула, оборачиваясь к Риносу Костаресу. Мальчишеское лицо не оставляло сомнений — это был он.

— Спасибо. — Проговорил он тихо. Ройс усмехнулся. Я выдохнула, не сдерживаясь.

— Ты — рейнджер! — Начала я. — Почему ты…

Захлебнувшись словами, я отвернулась. Мое негодование было бы обосновано, лишь, знай я наверняка сколько времени его травили. Но унять злость я сейчас не могла. Потому просто пошла по кромке, собирая ветки. Для костра мне это не требовалось. Но нужно было пройтись. Просто успокоиться…

Когда я вернулась, оба сидели на земле, привалившись к деревьям. Птицы паслись рядышком. Присев на корточки, я выложила веточки и развела огонь. Плащ Лавина надежно спасал от влаги и холода.

— Меня зовут Дайан. Я состою в Гильдии магов. Ройс — псионик и рейнджер. Мы не случайно пролетали мимо. Думаю, ты мог догадаться об этом.

— Последние десять лет я постоянно перемещаюсь с места на место. Иногда кто-то пролетает мимо. Никто до сих пор не останавливался. А догадываться — не самое любимое из моих занятий.

Я недовольно покачала головой. Человек, которого сняли с горящей крыши, в след которому летели стрелы и огненные шары, еще имел силы философствовать. Интересно, сколько его травили там? Может, стоило вернуть полукровку обратно?

Я протянула руки к огню, смотря на Ройса. Он негодовал не меньше моего. Но причины были другими: я снова не позволила ему успокоить преследователей его любимым способом. Его послушание казалось мне чем-то неестественным. Смотря на него, я видела, что для парня это послушание казалось неестественным не менее…

— Почему ты позволил травить себя? Перебил бы всех, не задумываясь. — Проговорил Ройс.

— Как можно? Они же люди. Их действия — лишь следствие желания защитить свой вид. Отчасти — зависть. Ни то, ни другое не может быть поводом для убийства.

— Пусть не убийства. Ты мог раз и навсегда прекратить преследования.

— Добились ли вы этого своими действиями в Ухенере? Раз и навсегда прекратить нельзя ничего. У людей очень короткая память. Сколько вам лет, юноша?

Я опустила голову. Это слухи так быстро расходятся, или наш Ринос — не просто гонимый рейнджер?

— Восемнадцать.

— Понятно. Вы не застали ланитов. Способную личность вроде вас, достойно воспитать смог бы лишь ланит. Только они в полной мере ощущают ответственность перед веками жизни. Только они знают не понаслышке о простой правде. За восемнадцатилетние поступки и игры в сто восемнадцать, в двести восемнадцать или в триста восемнадцать может стать очень стыдно. И с этим придется жить. Наша память, юноша, отличается от человеческой. Мы помним дольше ровно настолько, насколько дольше живем. Я могу выжить, не причиняя им вреда. И мне живется спокойнее от мысли, что я никому не задолжал смерть.

Ринос откинулся на дерево, прикрывая глаза.

— Почему ты покинул Гильдию? — Перевела я тему.

Ринос обернулся. Его лицо и голос совершенно не сочетались с интонациями и смыслом произносимых фраз. При кажущейся невинности и отшельничестве он слишком много знал о происходящем вокруг.

— Из-за хаоса, страха, грязи. Когда ланиты ушли, мир изменился в тот же день. И я предпочел сбежать из него.

— Но почему не вернулся позже?

— Как я мог? Сбежав в тяжелейшие времена…