Норм подтолкнул вперед стоявшую сзади молодую женщину.

– Позвольте представить вам Эсме Фонг, – произнес он. – Один из моих спецов в маркетинге. Занимается новой линией для гольфа. Она великолепна. Просто великолепна.

Симпатичная девушка, отметил Майрон, лет двадцати. Внешность скорее азиатская, но с примесью европейской крови. Невысокая, миндалевидные глаза. Волосы черные и шелковистые, с золотисто-каштановым отливом. В белых чулках и бежевом костюме. Эсме кивнула в знак приветствия и шагнула ближе. На ее лице застыло серьезное выражение привлекательной молодой женщины, которая боится, что как раз из-за этой привлекательности никто не станет принимать ее всерьез.

Эсме протянула руку.

– Рада с вами познакомиться, мистер Болитар, – сдержанно промолвила она. – И с вами, мистер Локвуд.

– Не правда ли, у нее крепкое рукопожатие? – улыбнулся Цукерман. Он обратился к ней: – Только к чему все эти «мистеры»? Майрон и Уин. В конце концов, мы почти одна семья. Правда, Уин для этого немного «некошерный». Я хочу сказать, он из тех семей, которые прибыли в Америку на «Мейфлауэре», тогда как большинство моих родичей добиралось сюда в трюме сухогрузов, спасаясь от погромов. Но мы все равно одна семья, верно, Уин?

– Как капли дождя, – подтвердил Локвуд.

– Присядь, Эсме. А то я начинаю нервничать от твоей серьезности. Постарайся улыбнуться, ладно? – Для большей ясности Цукерман показал себе на зубы. Потом обернулся к Майрону и вскинул руки: – Только правду, Майрон. Как я выгляжу?

Норму было за шестьдесят. Он всегда одевался очень ярко, хотя после того, что Майрон увидел сегодня, его костюм уже казался почти скромным. Внешне Цукерман напоминал типичного семита – со смуглой и грубой кожей, черными кругами вокруг глаз и огромной неряшливой бородой.

– Ты похож на Джерри Рубина [14] во время суда над Чикагской Семеркой, – заметил Майрон.

– То, что надо, – хмыкнул Норм. – В стиле ретро. Бесшабашен. И агрессивен. Сейчас это в моде.

– Боюсь, Тэд Криспин не разделяет твоего мнения.

– Я говорю о настоящей жизни, а не о гольфе. Гольфисты не могут отличить бесшабашности от агрессивности. Даже хасидизм больше открыт для перемен, чем игроки в гольф. Понимаешь, о чем я? Вот тебе пример: Деннис Родман – не гольфист. Знаешь, чего хотят гольфисты? Того же, чего они хотели еще на заре спортивного бизнеса. Арнольда Палмера. Да, Палмера, потом Никлоса, потом Уотсона – старых добрых парней. – Он ткнул пальцем в Эсме Фонг. – Эсме подписала контракт с Криспином. Он ее парень.

Майрон взглянул на девушку.

– Удачная сделка, – одобрил он.

– Спасибо, – отозвалась она.

– Насколько удачная, мы еще увидим, – вставил Цукерман. – «Зум» намерен основательно внедриться в сферу гольфа. Не просто основательно – радикально. Грандиозно.

– Колоссально, – кивнул Майрон.

– Исполински, – добавил Уин.

– Титанически.

– Циклопически.

– Сокрушающе.

Уин улыбнулся:

– Апокалиптически.

– О-о-о! – протянул Майрон. – Неплохо.

Цукерман покачал головой:

– Вы такие же забавные ребята, как «Три помощника», [15] только без Керли. Короче, мы открываем боевые действия. Эсме командует парадом. Вся линия женской и мужской одежды. Кстати, ей удалось заполучить не только Криспина, но и номер один в женском гольфе.

– Линду Колдрен? – уточнил Майрон.

– Аллилуйя! – Норм всплеснул руками. – Баскетболисты и иудеи рвутся в гольф! Кстати, Майрон, как твоему семейству удалось раздобыть такую редкую фамилию – Болитар?

– Долгая история, – пробормотал Майрон.

– Ладно, я просто спросил. Из вежливости. Так о чем мы? – Цукерман откинулся на спинку стула, положил ногу на ногу, улыбнулся и огляделся по сторонам. Какой-то краснолицый посетитель уставился на него из-за соседнего столика. – Эй, привет! – Норм махнул ему рукой. – Как поживаете?

Мужчина отвернулся. Норм пожал плечами:

– Можно подумать, он никогда не видел еврея.

– Может, и нет, – усмехнулся Уин.

Норм посмотрел на краснолицего соседа.

– Эй! – воскликнул он, указав на голову. – Никаких рогов!

Даже Уин улыбнулся.

– Значит, хочешь подписать контракт с Криспином? – обратился Норман к Майрону.

– Я его даже не видел, – ответил тот.

Цукерман прижал руку к груди и изобразил удивление:

– Ну надо же, до чего поразительное совпадение, Майрон! Ты оказался здесь в тот момент, когда мы собрались разделить с ним трапезу, – давай прикинем, каковы были шансы? Подожди. – Норм приложил к уху ладонь. – Кажется, я слышу музыку из «Сумеречной зоны».