Майрон дважды просмотрел статью.

– «Пострадавших доставили…» – прочитал он вслух. – Значит, их было больше одного.

Эсперанса кивнула.

– А кто еще пострадал?

– Не знаю. В газете не сообщали.

– Ни слова об аресте, о судебной тяжбе?

– Ни слова. По крайней мере я ничего не нашла. Никаких упоминаний о Реннартах. Я пыталась узнать что-нибудь в центре Святой Елизаветы, но они отказались говорить. Сослались на конфиденциальность сведений о пациентах. В любом случае в их компьютерах вряд ли есть информация такой давности.

Майрон покачал головой.

– Очень странно, – пробормотал он.

– Я встретила по дороге Карла, – продолжила Эсперанса. – Чего он хотел?

– Привез горничную из «Корт-Мэнор-инн». Знаешь, с кем Джек Колдрен развлекался в этом заведении?

– С Тоней Хардинг?

– Почти угадала. С Нормом Цукерманом.

Эсперанса скользнула взглядом к потолку, словно рассматривая полотно абстракциониста.

– Меня это не удивляет. По крайней мере насчет Норма. Сам подумай. Никогда не был женат. Без семьи. На людях всегда окружает себя красивыми молодыми женщинами.

– Для отвода глаз, – вставил Майрон.

– Да. Это как фальшивая борода. Камуфляж. Норм – видный человек в спортивном бизнесе. Если узнают, что он гей, его карьера рухнет.

– Значит, когда его тайна выплывет наружу…

– Он потеряет все.

– Это мотив для убийства?

– Безусловно, – ответила Эсперанса. – Испорченная репутация и миллионы долларов. Люди и не за такое убивают.

– Но как это могло произойти? Допустим, Джек и Чэд случайно встретились в «Корт-Мэнор-инн». Чэд догадался, что между отцом и Нормой что-то есть. Он упомянул об этом Эсме, которая работает на Норма. Тогда она и Норм…

– Что тогда? Похитили парня, отрезали ему палец и отпустили?

– Да, тут что-то не сходится, – согласился Майрон. – По крайней мере пока. Но мы ходим рядом.

– Ага, мы сильно сузили круг подозреваемых. Давай посчитаем. Это может быть Эсме Фонг. Норм Цукерман. Тэд Криспин. Или воскресший Ллойд Реннарт. Его жена и ребенок. Мэттью Сквайрс, его отец или сразу оба. Или какая-то сложная комбинация из всех этих лиц – например, семья Реннарт или Норма и Эсме. Или Линда Колдрен. Как она сможет объяснить, что пистолет из ее дома оказался орудием убийства? И все эти конверты и авторучки, купленные в магазине?

– Не знаю, – пробормотал Майрон и добавил: – Но мы забыли кое-что еще.

– Что?

– Доступ. Тот, кто убил Джека и отрезал палец Чэду, имел доступ к дому Колдренов. Если исключить вероятность взлома, кто из подозреваемых мог взять оружие, авторучку и конверт?

– Линда Колдрен, Джек Колдрен, паренек Сквайрсов, раз он лазил к ним в окно. – Она помолчала. – Кажется, все.

– Отлично. А теперь сделаем следующий шаг. Кто знал, что Чэд Колдрен находился в «Корт-Мэнор-инн»? Ведь похититель наверняка об этом знал, не так ли?

– Конечно. Ладно, опять Джек, Эсме Фонг, Норм Цукерман, Мэттью Сквайрс. Хм… Майрон, это уже кое-что.

– Какие имена входят в оба списка?

– Джек и Мэттью Сквайрс. Но Джека, очевидно, можно исключить – он сам жертва.

Майрон вспомнил свой разговор с Уином – об одержимости победой. Насколько далеко мог зайти Джек, чтобы гарантировать себе выигрыш? Уин заявил, что Джек ни перед чем не остановится. Так ли это?

Эсперанса щелкнула пальцами у него под носом:

– Эй, Майрон?

– Что?

– Я сказала, что мы исключаем Джека Колдрена. Мертвецы редко закапывают пистолеты в соседнем леску.

Пожалуй.

– Значит, остается Мэттью Сквайрс, – заключил Майрон. – Но я уверен, что он не преступник.

– Я тоже, – вздохнула Эсперанса. – Правда, мы забыли еще одного человека, который знал, где находился Чэд Колдрен, и легко мог достать пистолет и канцелярские принадлежности.

– Кто?

– Чэд Колдрен.

– Ты считаешь, он сам отрезал себе палец?

Эсперанса пожала плечами:

– Вспомни свою старую версию: похищение началось как розыгрыш, но потом вышло из-под контроля. Может, они с Тито поссорились, Чэд убил Тито.

Майрон проанализировал эту возможность. Он размышлял о Джеке Колдрене, Эсме Фонг, Ллойде Реннарте. Потом покачал головой:

– Это нас никуда не приведет. Шерлок Холмс предупреждал, что нельзя строить теории, не учитывая всех фактов, потому что тогда вы подгоняете факты к теории, а не теории к фактам.

– Раньше нас это не останавливало, – заметила Эсперанса.