–  Хорошего вообще не будет.

Если Селия в самом деле почувствовала, что любовь гаснет, и тем более уже раз попыталась вновь разжечь огонь недостойными способами, она не бросит свою затею на половине пути. В ход пойдут очередные приворотные зелья, от которых если и не будет ущерба телесному здоровью принца, то душевные силы это подорвет, вне всякого сомнения. Да и потом, кому будет нужен правитель, днем и ночью грезящий только о своей супруге?

–  Значит, надо все рассказать.

–  Надо.

–  Возьмешь это на себя?

Я не удержался от печального смешка:

–  А сам что? Трусишь?

Борг неопределенно качнул головой:

–  У тебя получится лучше. Меня принц вообще слушать не станет.

–  Ко мне он питает не самые добрые чувства. Если уж на то пошло, голос ни одного из нас не найдет тропку к сердцу его высочества.

–  И как быть?

Спрятаться за чужой спиной, конечно же. И если широкие мужские не справились с поставленной задачей, стоит обратить внимание на хрупкую женскую:

–  Вложить рассказ в нужные уста.

Карий взгляд блеснул неуверенной догадкой:

–  Хочешь сказать…

–  Она должна признаться сама.

–  А если не признается? У нее нрав крутой, сам же знаешь.

–  Если не признается?
– Меня, честно говоря, такое развитие событий устроило бы более всех прочих.- Сделаем вид,

будто никакой измены и не было. Селия - умная девушка, поймет намек и, возможно, исправит содеянную ошибку.

–  И такое может быть,- согласился Борг.

Смешно, но, пожалуй, мы оба искренне хотели осуществления того, о чем с такой нарочитой бесстрастностью рассуждали. И при этом уже не допускали мысли, что можно остановиться, повернуться и благополучно пройти в полушаге от обрыва.

Что двигало нами? Стремление к справедливости? Забота о безопасности людей, чьи титулы значимы больше, чем чувства? Может быть. Отчасти. Если хорошенько подумать, самую малость. Настоящее же имя закусившего удила коня наших намерений было Трусость.

Ни я, ни Борг не находили в себе достаточной отваги или достаточной глупости, чтобы положить собственную жизнь на алтарь чужой, и у нас было одно оправдание на двоих. Любовь. Селия, влекомая разыгравшимися страстями, не видела ничего вокруг. Мы не погрузились в пучину чувств настолько глубоко, но уже знали: отвечать за ошибки, просчеты, героические поступки и подлости придется не только перед собой. И хотя во взглядах наших возлюбленных нас ожидало прощение и понимание, все равно не хотелось совершать ничего, нуждающегося в прощении.

–  Но все же, что между ними произошло? Они поссорились, не сошлись во мнениях по какому-то вопросу? Или постельные радости перестали занимать принца, а баронесса решила, что больше не нужна ему как женщина?

Великан задумчиво пожевал губами.

–  При мне1 никаких ссор точно не было, в спальне я над ними со свечкой не стоял. Наверное, дело в том, что после выздоровления на Дэриена сразу навалились королевские обязанности, вот он и вынужден был бросить основные силы на другой фронт, даже для инициации время едва-едва выкроил.

Инициация? Ну конечно, я же зимой оставил его высочество полностью подготовленным для вступления в почетную и тягостную должность Моста. Значит, он не стал медлить? Что ж, хорошо, потому что чем больше возраст инициируемого, тем значительнее могут быть трудности, возникающие при слиянии с Силой. Лучше всего проводить подобные ритуалы еще до совершеннолетия, как получилось с Рикаардом…

Хм. Инициация, говорите? Кажется, знаю, в чем причина всех бед, накинувшихся на Западный Шем. В моем неуместном, неурочном и беспечном вмешательстве.

–  Можешь больше не копаться в памяти. Когда проводилась инициация Дэриена?

–  В самом конце зимы,

–  Все прошло гладко?

–  Да, ни принц, ни маги ни на что не жаловались.

Я сел на постели и шумно выдохнул, будто вместе с воздухом из моей груди могло уйти и виноватое сожаление.

–  Ее надо было провести, знаю. Но лучше бы… Лучше бы ее не проводили.

–  Почему?
– Удивился Борг.

–  Она… скажем так, уничтожает близкую чувственную память.

–  Это еще что за штука?

–  Как бы объяснить подоходчивее… Все, что происходит с нами в течение жизни, нанизывается, словно бусины, на невидимые нити в нашем сознании, потому мы можем перебирать воспоминания, возвращаясь в дни юности, к примеру. Но любое событие будет состоять не из одной бусины, а из нескольких. Одни хранят в себе краски памятного дня, другие - звуки, третьи - ощущения, четвертые - чувства. Вот пристанища этих последних и уязвимы более всего, а когда осуществляется инициация, нити непременно рвутся. Понимаешь, о чем я?