–  Пожалуй. Значит, когда принца инициировали, он растерял свои привязанности?

–  Вернее, картинка стала неполной. Дэриен знает; что ты его друг и защитник, понимает, что Селия - его возлюбленная, но не ощущает эти знания, как прежде, когда они были тесно переплетены с душевными переживаниями.

–  Если сказать грубо, принц стал черствым сухарем?
– Угу.

Губы Борга прошептали что-то вроде проклятия на головы магов и их гнусные проделки, а потом рыжий с заметной робостью спросил о том, что было важнее всех прочих рассуждений:

–  И он теперь останется таким навсегда?

–  Нет. Конечно же нет! Бусины снова накопятся, можешь быть уверен. Со временем, нужно только набраться терпения.

–  Так значит, если бы Селия чуток подождала…

–  Да, несчастий бы не случилось.

–  Бедная девочка… - Великан посмотрел на меня.- А ее никто не мог предупредить? Ты не мог еще тогда рассказать ей или принцу все то же самое, что говорил сейчас? Не мог успокоить и обнадежить?

И вот тут мне захотелось завыть.

–  Я сам узнал это совсем недавно, хочешь верь, хочешь нет. А в архивах Королевской библиотеки если и были упоминания о пагубных свойствах инициации, то последний Мост рождался слишком давно, чтобы их отряхнули от пыли.

–  Ну дела!
– Рыжий развел руками.- Получается, никто не виноват?

–  Виноват. К сожалению.

–  И кто же?

В дверь осторожно постучали. Кто бы ни собирался войти в мою комнату, у него явно были на то веские причины, потому я пригласил:

–  Войдите!

Роллена переступила порог, вполне успешно пряча волнение за напускной решимостью, но забывая о том, что складки платья покрылись заметными морщинками там, где их судорожно сжимали тонкие пальцы.

–  Что случилось, милая?

Борг, так же, как и я, не обманувшийся внешним видом пришелицы, спрыгнул с подоконника и метнулся к своей возлюбленной.

–  Я только что закончила разговор с Лунной.

Она произнесла эти несколько слов на одном дыхании, словно боялась следующим вдохом расплескать драгоценные сведения.

Мы с Боргом уныло переглянулись.

–  И каков результат?

Роллена посмотрела на нас, пухлые губы вздрогнули, и девушка вдруг разрыдалась. А когда слезы, не без участия рыжего, были побеждены и загнаны обратно, мы все-таки услышали то, о чем знали наверняка:

–  Баронесса Кер-Талиен ввела настой из ворчанки в придворный обиход.

Я посмотрел в окно, на узкую аллею, по которой от ворот к дому двигалась молодая пара, вызывающая зависть и восхищение у всех, кто имел честь быть с ней знакомыми.

–  Еще не поздно передумать, дуве. Маркиза гордо выпятила подбородок:

–  Я не отказываюсь от принятых решений.

–  Это делает вам честь.

–  Только не считайте, что позор баронессы доставляет мне удовольствие! Я не слишком люблю девицу, скрывать не стану, но подобных несчастий я ей не желала.

–  Они сейчас войдут. Помните, как надо действовать? Меня наградили укоризненным взглядом.

–  Я стара, молодой человек, но, на свою беду, все еще памятлива. Не беспокойтесь, все будет исполнено надлежащим образом.

Я благодарно поклонился и задернул портьеру.

Жизнь устроена таким удивительным образом, что мы никогда не получаем нужных знаний вовремя и в достаточном количестве. Взрослея и задумываясь над глупостями, совершенными в молодости, мы бьем себя по лбу и потрясенно восклицаем: «Эх, если бы нам тогда иметь теперешнюю голову на плечах, скольких ловушек мы могли бы избежать и сколько дров оставить в целости и сохранности!» Но в том и состоит смысл существования, чтобы двигаться вперед, а если в момент зачатия узнавать все на годы вперед, возникнет ли желание покинуть материнскую утробу?

Селия не могла предположить, чем вызваны изменения в чувственности принца, и никто не смог бы этого рассказать раньше назначенного судьбой времени. Только служит ли неосведомленность оправданием? Баронесса могла злиться, плакать, бить посуду, уединиться в имении, повеситься, утопиться или отравиться с горя, но зато все это она проделывала бы с собой, а не с кем-то другим и причинила бы вред, если можно так выразиться, в очень ограниченных пределах. Однако был избран совсем иной путь к цели. Путь, как оказалось, затрагивающий слишком многие жизни.

Можно понять отчаяние и горе отставленной от близости,

почти брошенной женщины, особенно если вспомнить, какими приключениями на любовном фронте успел прославиться Дэриен. Селия и подумать не могла ничего иного, кроме как «он меня разлюбил». А то, что рядом не виднелось ни единой соперницы, еще больше тревожило баронессу, которая не находила объяснений изменениям в характере принца. Потом безответные вопросы привели к рождению страха, а страх - не лучший советчик в сердечных делах. Она испугалась и бросилась искать помощи. Травники, разумеется, отнекиваются и будут отнекиваться, но каждый из них нет-нет да и согрешит, поддавшись на уговоры или звон туго набитого кошеля. Девушка отправилась на поиски приворотного зелья, а нашла…