Внезапно за спиной у нее раздался грохот.

Этот звук словно расколдовал Тину, она подскочила, развернулась, увидела, что это всего лишь грохнула дверь, захлопнутая сквозняком… и завопила от ужаса.

Через несколько минут в кладовку набились почти все, присутствовавшие на съемках, – Диана, Эльза Михайловна, сам Артем, его помощница Ирина, охранник Василий Васильевич, электрик в синем комбинезоне и еще какие-то люди, толпившиеся в дверях. Сержа не было, он ушел раньше, сделав свою работу.

Тина продолжала кричать, пока Ирина не ударила ее изо всех сил по щеке.

Тогда она развернулась и молча показала на труп журналиста.

Артем тут же принялся вопить, что ему не дают работать, что все против него сговорились и хотят его гибели – творческой и физической.

Охранник Василий Васильевич выпучил глаза и забубнил, что он никогда, ни за что, что мимо него даже муха, а этого журналиста он в глаза не видел.

Эльза Михайловна резко побледнела и воскликнула, что больше не работает с Артемом, раз у него такое творится в студии, а Тину немедленно уволит без выходного пособия.

Одна Ирина не впала в истерику. Она тут же вытащила мобильник и позвонила какому-то Рубену Романовичу, ничего ему не сообщив, но попросив немедленно приехать.

Тина чувствовала себя так, как будто между ней и остальными людьми был толстый слой воды. Точнее – не воды, а какой-то вязкой, студенистой прозрачной жидкости.

Голоса окружающих доносились до нее сквозь эту жидкость приглушенными и искаженными до неузнаваемости, понять смысл слов было невозможно. Когда Тина пыталась пошевелиться, та же жидкость сопротивлялась каждому ее движению – как бывает в тягостном сне, когда руки и ноги кажутся чугунными…

Тина стояла вполоборота к двери. Взгляд ее случайно остановился на распахнутом окне – том самом, из-за которого сквозняк то распахивал, то захлопывал дверь.

На подоконнике темнело какое-то пятно.

Тина подумала, что это может быть важно… но тут же эта мысль ушла в глубину подсознания, как сорвавшаяся с крючка огромная рыба.

Ирина, увидев ее глаза, снова ударила Тину по щеке.

Это подействовало – Тина тряхнула головой и пришла в себя.

– Как ты сюда попала? – повторила Ирина, наверное, десятый раз. – Это… не ты его?

– Конечно, нет!.. – испуганно возразила Тина. – Это какая же нужна сила!

Ирина оглядела тонкую фигуру манекенщицы, ее полупрозрачные от вечной диеты руки и кивнула, закусив губу.

– А что вообще ты тут делала?

– Я искала его… он хотел о чем-то со мной поговорить…

– А больше ты никого здесь не видела?

Вместо ответа Тина покачала головой. Взгляд ее снова упал на подоконник.

– Это что – вы Охрименко хотите крайним сделать? – вдруг воскликнул Василий Васильевич. – Это вы намекаете, что у Охрименко посторонние на объекте? Не выйдет! Охрименко никогда! Охрименко ни за что! У Охрименко послужной список как стеклышко! В личном деле ни соринки! Охрименко вам не взять – руки коротки!

– Кто это – Охрименко? – неожиданно заинтересовался Артем.

– Я! – выпалил охранник. – И я никогда! Мимо меня никто! Руки прочь!

– Равняйсь! Смирно! – раздался вдруг от двери резкий начальственный голос. Охранник встал по стойке «смирно», даже немного подтянул живот, выпучил глаза и преданно уставился на вошедшего. Это был худощавый, коротко стриженный мужчина неопределенного возраста, в безупречно отглаженном черном костюме, белой рубашке и галстуке в бордовую полоску.

– Вольно! – бросил он Василию Васильевичу. – Можно закурить, в разговоры не вступать, права не качать!

– А можно не курить? – заискивающим тоном спросил охранник. – Сердце пошаливает!

– Справка имеется? – строго осведомился вошедший.

– Нету! – признался отставник.

– Что же вы так, Охрименко? Справки нужно при себе иметь… ну ладно, можете не курить, разрешаю… по медицинским показаниям. Только завтра справку принесите!

– Рубен Романович! – бросилась к человеку в черном Ирина. – Слава Богу, вы приехали! У нас ЧП!

– Вижу! – Рубен Романович в два шага пересек кладовку и склонился над трупом журналиста.

Тина, воспользовавшись тем, что про нее на время забыли, подошла к подоконнику, взглянула на темное пятно.

Это был отпечаток мужского ботинка. Причем у нее не было никакого сомнения – след на подоконнике был в полном смысле слова кровавым. То есть кто-то ступил ногой в лужу крови возле убитого журналиста и после этого той же ногой встал на подоконник…

Тину передернуло.

У нее не было никакого сомнения, что это след убийцы.

Она буквально видела, как тот, со страшной силой вонзив в горло Мухина острый штырь, на секунду задержался перед ним, вглядываясь в лицо умирающего, а потом через открытое окно выбрался из кладовки…