Я опять бросил взгляд на Лэнкфорда. Он нажимал кнопки своего сотового, делая новый звонок. Я отвернулся и шагнул в открытую дверь кабинета. Собел шарила за файлами в выдвижном ящике картотечного шкафа. Не найдя пистолета, задвинула ящик и перешла к письменному столу.

– А как вы расцениваете адресованное мне сообщение Анхеля? – тихо проговорил я. – Насчет того, что он отыскал Хесусу Менендесу пропуск на волю. Что, по-вашему, он имел в виду?

– Мы еще не пришли к какому-либо заключению на сей счет.

– Жаль. Я думаю, это важный момент.

– Все важно, пока жизнь не докажет обратное.

– Знаете, тот судебный процесс, в котором я сейчас участвую, весьма интересен. Советую вам прийти и посмотреть. Вы могли бы узнать кое-что поучительное.

Она посмотрела на меня. На миг наши взгляды встретились. Потом Собел подозрительно прищурилась, будто пыталась оценить, действительно ли предполагаемый убийца переманивает ее на свою сторону.

– Вы серьезно?

– Да, почему бы нет?

– Что ж, начнем с того, что, будучи под стражей, вы не сумеете участвовать в суде.

– Эй, да ведь нет пистолета – нет и уголовного дела. Потому-то вы сюда приехали, не так ли?

Она промолчала.

– Кроме того, это ведь идея вашего напарника. Вы с ним не заодно. Могу поклясться.

– Типичный адвокат. Полагаете, что знаете все маневры?

– Нет, это не про меня. Все больше убеждаюсь, что я полный профан.

– Это ваша дочь? – Собел указала на фотографию на чайной чашке на столе.

– Да. Хейли.

– Приятное созвучие: Хейли Холлер. Назвали в честь кометы?

– Что-то вроде. По-другому пишется. Идея жены.

Вошел Лэнкфорд и громко оповестил Собел о только что полученном звонке от начальника, который сообщал, что они опять в игре и должны заняться очередным глендейлским делом об убийстве – независимо от того, закончено дело Левина или нет. Он не сообщил о том, куда звонил сам.

Собел сказала, что закончила обыскивать кабинет. Пистолета не нашла.

– Говорю же вам, нет его здесь, – произнес я. – Зря тратите свое время. И мое тоже. У меня завтра судебное заседание, и мне надо подготовиться к допросу свидетелей.

– Теперь займемся спальней, – проговорил Лэнкфорд, игнорируя мои возражения.

Я шагнул в коридор, давая им возможность пройти в следующую комнату. Там, в спальне, они двинулись вдоль кровати – каждый со своей стороны – к двум парным ночным столикам. Лэнкфорд выдвинул верхний ящик тумбочки и извлек оттуда компакт-диск.

– «Вредквием по Лилу Демону», – прочел он. – Вы, очевидно, чертовски меня дурите.

Я не ответил. Собел быстро открыла два ящика тумбочки и нашла их пустыми, если не считать полоски презервативов. Я отвернулся.

– Беру на себя стенной шкаф, – объявил Лэнкфорд, покончив с ночным столиком и оставив ящики открытыми, в типично полицейской манере. Он вошел в шкаф-купе, и вскоре оттуда послышался его голос:

– Ну, вот оно!

Он вышел из шкафа, держа в руках деревянный футляр.

– Браво! – воскликнул я. – Вы нашли пустой ящик из-под пистолета. Наверное, вы детектив.

Лэнкфорд с усилием тряхнул ящик в руках прежде, чем поставить на кровать. Либо он пытался дразнить меня, либо в футляре находилось что-то тяжелое. Легкий холодок пробежал у меня вниз по спине. Я вдруг сообразил, что Руле мог с тем же успехом еще раз прокрасться в мой дом, чтобы вернуть оружие на место. Лучше тайника не придумаешь. Вот уж где я стал бы искать пистолет в последнюю очередь, коль скоро убедился, что он исчез. Я вспомнил странную усмешку Руле, когда сказал ему, что хочу получить свой пистолет обратно. Не потому ли он улыбался, что я его уже получил?

Лэнкфорд щелкнул металлическими щеколдами и поднял крышку футляра. Потом извлек на свет божий промасленную ткань. Пробковое гнездо, где некогда покоилась пушка Микки Коэна, все так же зияло пустотой. Я с облегчением выдохнул.

– Ну, что я вам говорил? – быстро произнес я, стараясь замаскировать вздох.

– Угу. То, что вы нам и говорили, – сказал Лэнкфорд. – Хайди, у тебя есть мешок? Надо забрать ящик.

Я с любопытством посмотрел на Собел. По мне, она совсем не походила на Хайди. Я даже подумал, не было ли это просто прозвищем, принятым среди коллег в участке? Или, может, такое имя и явилось причиной, по которой она не стала помещать его на визитной карточке. Как-то недостаточно сурово оно звучало для детектива из отдела убийств.