Лере хотелось кричать. Боль пронизывала всё её тело раскалённым штырём. Первым порывом было соскочить со стола и убежать куда глаза глядят, но тогда все поняли бы, что речь идёт именно о ней, иначе с чего бы ей так разволноваться. Нет, ни за что не даст она понять, что только что услышанное касается непосредственно её. Господи, какой стыд! Неужели вся Москва думает о ней то же самое, что сейчас говорили эти девушки? Как хорошо, что она с самого начала никому не говорила о своей близости с Игорем Вильдановым. Как хорошо, что удержалась, никому не похвасталась. Конечно, сделала она это из совершенно других соображений: ей нужна была тайна, которая реально сделала бы её отличной от других, не такой, как все, особенной, избранной. Лере тогда совсем не хотелось, чтобы все знали о её знакомстве со звездой эстрады и кумиром молоденьких девушек. Ей отчего-то казалось, что факт, ставший достоянием гласности, не сделает её особенной. Да, ей будут завидовать одноклассницы, да, в глазах юношей-одноклассников она поднимется на несколько ступеней, потому что на неё обратил внимание сам Вильданов, но что ей одноклассники? Разве их мнение что-нибудь значит для неё? Разве их оценки важны? Они ещё маленькие и не заслуживают того, чтобы на них оглядываться. Для Леры Немчиновой важны были совсем другие люди, взрослые, значительные, а они-то как раз могут с насмешкой посмотреть на девушку, влюблённую в известного певца. Много их, таких девушек, и известные артисты меняют своих подружек с лёгкостью необыкновенной. Вот когда всем станет известно, что Игорь Вильданов женится на Валерии Немчиновой, — тогда совсем другое дело. Тогда все поймут, что Лера — не одна из многих, она — единственная, она самая лучшая, и именно её выбрал Игорь для совместной долгой и счастливой жизни. Но пока до этого не дошло, их знакомство и близкие отношения должны храниться в глубокой тайне, потому что всё может сорваться, и Лера станет предметом всеобщей жалости. И ещё повезёт, если только жалости. А то ведь и насмешки посыпятся…

Как хорошо, что она сумела сохранить эту тайну. Разве могла она предвидеть, какие гадости о ней станут говорить? Ей и в голову не приходило, что её поведение со стороны выглядит так отвратительно. Слава Богу, хоть эти косметички не догадываются, что предмет их оживлённого обсуждения лежит прямо перед ними с витаминной маской на лице.

Она вынесла эту пытку до конца, не шелохнувшись. Она вытерпела. Наташа сняла маску и наложила крем-базу.

— Всё, девушка, можете вставать. Одевайтесь и садитесь в кресло. Что-то вы бледненькая. Вы всегда такая?

— Да, — процедила Лера сквозь зубы.

— Тон сделаем потемнее, чтобы лицо выглядело здоровым, хорошо?

— Всё равно.

— Макияж дневной или вечерний?

— Поярче.

Ей было трудно говорить, челюсти словно свело от душевной боли. Домработница! Неужели Игорь сам так о ней говорил? Неужели это с его слов теперь повторяют, что у него есть прислуга, работающая не за деньги, а за короткие минуты торопливого снисходительного бездушного секса? Нет, не может быть, не может, это всё девки его, глупые и завистливые. Они же видят, как Лера красива, не могут не видеть, у них глаза есть, вот и сочиняют, что она маленькая, страшненькая и глупенькая. Дряни, паршивые дряни! Она обязательно скажет Игорю, какой грязью поливают её его случайные любовницы, пусть ему станет стыдно.

— Какой у вас будет костюм?

— А? — непонимающе откликнулась Лера. — Какой костюм?

— Я спрашиваю, макияж к какому костюму делать? — терпеливо повторила Наташа. — К тёмному, светлому? Причёску менять будете?

— Нет-нет, всё будет как сейчас. Я просто хочу яркий макияж. Как можно ярче.

— Экстравагантный?

— Да.

Ей инстинктивно хотелось стать непохожей на саму себя, потому что её обуял ужас: а вдруг кто-нибудь её узнает? Уже пол-Москвы знает, что у Вильданова есть домработница, прислуга, осталось только, чтобы хоть один человек из тех, кто видел её у Игоря, узнал её на улице — и конец. Все начнут пальцем показывать и смеяться. Боже мой, какой позор!

Когда Лера вышла из салона, уже начало темнеть. Надо выпить кофе где-нибудь поблизости и идти в анатомичку готовиться к завтрашней пересдаче. Она понуро брела по Комсомольскому проспекту в сторону метро «Фрунзенская», боясь поднять глаза. А вдруг ей попадётся кто-то из знакомых Игоря?

Переступив порог здания института, Лера почувствовала, что её немного отпустило. Здесь не могло быть подружек Игоря, здесь никто не знает о её позоре. Оставив шубку в гардеробе, она вытащила из пакета свой халат и отправилась в анатомичку.

— Привет, — окликнул её сокурсник, тащивший в руках поднос с черепом, — вы когда Тункину сдаёте?

— Сегодня сдавали, — неохотно ответила Лера.

— И как он? Сильно зверствует?

— Да нет, не сильно, — ей не хотелось быть несправедливой, — в меру. Я сама виновата, плохо отвечала.

— А ты что, зачёт не получила? — изумился сокурсник. — Ты же всегда в передовиках производства ходила.

Она молча пожала плечами и отошла. Не станет же она каждому встречному-поперечному объяснять, почему не сдала зачёт, почему постоянно отвлекалась и из-за чего нервничала. Кто они такие, чтобы Лера перед ними отчитывалась и оправдывалась? Они мизинца её не стоят, примитивные создания.

Взяв поднос с препаратами и пристроив его на широком мраморном столе, вокруг которого стояли студенты с точно такими же подносами и раскрытыми учебниками, Лера поставила сумку рядом с собой на пол и стала снимать кольцо с бриллиантом. Она всегда снимала кольцо, прежде чем натянуть перчатки, и вешала его кулоном на золотую цепочку. Привычно подняв руки и нащупывая замочек цепочки, она вдруг вспомнила своего недавнего знакомого, который рассказывал такие интересные вещи про поля и излучения. Кулон на цепочке носить вредно, так он говорил. А вдруг правда? Может быть, все её неудачи с Игорем как раз оттого, что она неправильно носила кольцо? Ведь раньше никакого кольца не было, и Игорь заметил её и сделал своей возлюбленной, а потом кольцо появилось, и всё пошло наперекосяк.

Лера решительно достала из сумки кошелёк и положила туда кольцо. Не стоит рисковать, когда и без того всё из рук вон плохо. Настроение было — хуже некуда, но девушка попыталась сосредоточиться на лежащих перед ней препаратах желудка и кишечника. Беда бедой, но завтрашний зачёт сдавать всё равно придётся, преподавателю дела нет до душевных травм студентов.

Ей удалось немного отвлечься от своих переживаний, когда над склонёнными головами пронёсся громкий голос:

— Минуточку внимания, господа медики! Посмотрите, пожалуйста, чья это сумка!