— Хорошо, я подожду, — с лицемерной покорностью ответила Настя, тихо радуясь в душе, что Ольшанский ничего не перепутал и не назвал её Анастасией Павловной.

— Значит, Валерия Геннадьевна, что мы с вами имеем с гуся, — начал следователь. — Мы имеем подарочек странного происхождения…

Настя насторожилась. Костя резко меняет стиль разговора. До опознания он разговаривал казёнными фразами, сухими, длинными и скучными, не позволяя себе ни одного слова, которое могло бы быть истолковано как фривольность или лёгкость тона. Теперь же вдруг он заговорил совсем по-другому, ёрничал и, казалось, вот-вот начнёт привычно хамить. В чём дело? Почему он так изменился? Ведь результат опознания не был для него неожиданным, и он, и Настя были почти на сто процентов уверены, что Соловьёв своё кольцо узнает. Так и произошло. Значит, никакой новой информации опознание ему не принесло. Но ведь эта информация была, совершенно очевидно, иначе он не стал бы менять тон разговора. У Кости что-то на уме, он явно хочет поймать девчонку, но на чём? Неужели всё-таки тот звонок был от Короткова, и Юра сообщил что-то интересное?

— Как вы объясните мне тот факт, что у вашего жениха оказалось кольцо, принадлежащее убитой женщине?

— Я не знаю, — равнодушно ответила Лера, и стало понятно, что она собралась уйти в глухую оборону. Ничего не знаю, ни о чём не подозревала, мне никто ничего не говорил.

— Припомните, пожалуйста, как можно подробнее, как и при каких обстоятельствах Барсуков вручал вам подарок и какие слова при этом говорил. Как можно подробнее, — с ударением повторил следователь. — Мне важны любые детали. Где это произошло, когда, в котором часу, кто ещё при этом присутствовал и так далее.

Лера начала рассказывать, и только тут Настя сообразила, что происходит. Приём старый, но эффективный. Ольшанский хочет «повязать» девушку деталями, мелкими подробностями, которые она сейчас начнёт выдумывать на ходу. Маловероятно, что всю историю она придумала заранее до самых тонких подробностей и выучила наизусть, скорее всего, это будет экспромт, в котором сама же Лера и завязнет. И всё это означает только одно: Ольшанскому известно, что всё было не так. И он хочет уличить Леру во лжи, причём так круто, что ей уже будет не отпереться и придётся сказать правду. Значит, дед Немчинов утверждает, что кольцо подарил не Барсуков. Хотя может быть и наоборот, Ольшанский верит Лере и полагает, что солгал её дед, а не она, потому и хочет получить как можно больше деталей, чтобы было о чём поговорить с Василием Петровичем. Очень любопытно!

Лера рассказывала долго, постепенно успокаиваясь и увлекаясь собственным повествованием. Ольшанский то и дело что-то уточнял, спрашивал подробности, Лера отвечала, но Настя заметила, что она начала путаться. Поистине, лжец должен иметь хорошую память и постоянно её тренировать. Девушка, что очевидно, не привыкла к тому, что кто-то пытается поймать её на противоречиях, оттого совершала с каждой минутой всё больше ошибок.

— Простите, я не записал, повторите, пожалуйста, что вы заказывали в кафе, когда пришли туда с Барсуковым. Жюльен из грибов, бараний шашлык, что ещё…

— Ещё икру.

— Красную или чёрную?

— Чёрную.

— Ага, хорошо. Хотя нет, погодите, кажется, вы говорили, что жюльен был из курицы.

— Нет, из грибов, — ответила Лера.

А Настя точно помнила, что первоначально жюльен был из курицы, а шашлык ещё пять минут назад считался свиным. Да и икра как-то быстро почернела, а ведь Лера сказала, что икра была красной. Девушка устала от собственного вранья и не обращала внимания на мелочи, к которым неизвестно почему цеплялся Константин Михайлович.

— Как вам показалось, Барсуков раньше бывал в этом кафе?

— Не знаю, он мне не говорил.

— А вы вспомните, как он разговаривал с официантом, как смотрел меню. Всегда можно понять, впервые человек приходит или он здесь завсегдатай.

И Лера снова углублялась в подробности, и снова путалась в них. Наконец Ольшанский решил, что пора прекращать цирк.

— Вот что, Валерия Геннадьевна, — сказал он устало, отодвигая от себя очередной лист протокола, — давайте перестанем морочить мне голову. Никакого кольца Александр Барсуков вам не дарил, и никакого трогательного обручения в кафе на День милиции между вами не было. Вы всё это выдумали прямо здесь, у меня на глазах. И выдумали неловко и неумело. Начнём всё с начала. Откуда у вас это кольцо?

— Его подарил мне мой жених Барсуков, — твёрдо ответила Лера. — И я не понимаю, чего вы от меня добиваетесь.

— Я добиваюсь правды, больше ничего. С Барсуковым вы познакомились в августе этого года, вы сами так сказали. Ведь сказали, или мне послышалось?

— Сказала, потому что это правда. Мы действительно познакомились в августе.

— И раньше никогда не встречались?

— Никогда.

— А откуда же тогда у вас это кольцо?

— Ну я вам сто раз говорила: Саша подарил! Чего вы ещё хотите?!

— Да помилуйте, Валерия Геннадьевна, — изумление, разыгранное Ольшанским, было таким искренним, что Настя даже поверила в него в первую секунду, — как же Саша мог подарить вам кольцо, если вы познакомились только в августе, до этого никогда не встречались, а кольцо вы к моменту знакомства с Барсуковым носили на своём пальчике по меньшей мере год. Вы что же думаете, я календарём пользоваться не умею и названий месяцев не знаю?

Щёки девушки вспыхнули, руки, лежащие на столе, задрожали.