— Увидимся в Белмонте. Верни десятку. Она мне пригодится при покупке авиабилета.

Джек с неохотой отсчитал десять долларов, Макфиф принял мелочь без возражений.

Они добрались уже до окраины Шайена, когда Гамильтон заметил нечто отвратительное на шее у Макфифа: гроздь ужасных, красных, набухших болячек. И эта гадость разрасталась прямо на глазах…

— Вот это фрукты поспели!.. — удивленно присвистнул Джек. Макфиф с немым страданием во взоре глянул на него. Немного погодя он показал на свою левую щеку.

— И абсцесс под зубом мудрости… — сообщил он убитым голосом. — Фурункулы… Абсцесс… Моя кара.

— За что?

Ответа не последовало. Макфиф погрузился в безмолвную борьбу с угрызениями совести.

Гамильтон вдруг подумал, что может считать себя счастливчиком, если так легко отделался после встречи с Богом. Конечно, существует какой-то механизм отпущения грехов. Макфиф, если поведет жизнь праведную, сумеет избавиться от болячек. Проходимец от рождения, он наверняка найдет верный способ. У первой же остановки автобуса они тяжело опустились на холодную сырую скамью. Прохожие, спешившие в город за субботними покупками, с любопытством оглядывались.

— Мы — паломники, — ледяным тоном сообщил Джек в ответ на один слишком уж бесцеремонный взгляд. — Да-да, на коленях приползли из Бэттл-Крик, штат Мичиган.

Как ни странно, на сей раз никакого наказания свыше не последовало. Тяжело вздохнув, Гамильтон почти пожалел об этом. Капризная стихия личности Вседержителя вызывала все большее недоумение. Слишком плохо соотносились между собой злополучные «преступление и наказание». Может, молния праведного гнева поразила сейчас какого-нибудь невинного шайенца на другом конце города.

— Ну, вот и автобус!.. — с благодарной дрожью в голосе проговорил Макфиф, тяжело подымаясь на ноги. — Доставай свои пятицентовики. Когда автобус сделал остановку возле аэропорта, Макфиф выбрался наружу и заковылял к административному зданию. Джек остался сидеть: его путь лежал к сияющему шпилю, обелиску или башне, а точнее — к Единоправедной Усыпальнице.

Пророк Хорейс Клэмп встретил Джека в огромном, давящем своей величественностью вестибюле. Внушительных размеров мраморные колонны обступали со всех сторон. Усыпальница являла собой откровенное подражание традиционным мавзолеям античности. Несмотря на всю импозантность сооружения, здесь так и витал изрядный налет дешевой пошлости. Громадная, грозная мечеть шокировала уродством. Подобные архитектурные монстры обычно создаются людьми, начисто лишенными художественного вкуса. К примеру, коммунистами в Советском Союзе. Но, в отличие от советских учрежденческих «шедевров», это блюдо было приправлено еще и всевозможными наличниками, панелями и шпалерами, бронзовыми завитушками и шарами. Монументальные барельефы изображали пасторальные сценки из жизни Ближнего Востока: фигуры, все до единой, — с благообразными постными физиями, тщательно одеты или задрапированы.

— Приветствую! — возгласил пророк, в благословляющем жесте поднимая пухлую ручку.

Хорейс Клэмп будто сошел с плаката воскресной школы: кругленький, семенящий вперевалку, в мантии с капюшоном, с благодушно-идиотским выражением лица. Мягким жестом он пригласил Джека подняться на верхнюю ступеньку и легонько подтолкнул его вперед. Внешне Клэмп был вылитый вождь-исламит. Когда они вошли в богато обставленный кабинет вождя, Гамильтон в ужасе и отчаянии спросил себя, зачем он здесь. Действительно ли все это имеет хоть долю смысла?

— Я ждал вас, — деловито сообщил Клэмп. — Меня известили о вашем прибытии.

— Известили? — спросил озадаченный Гамильтон. — Кто?

— Как это кто? Конечно же сам Тетраграмматон.

— Вы хотите сказать, — Джек обескуражено моргнул, — что являетесь пророком бога по имени…

— Никто не может называть его по имени, — с лукавым проворством перебил Клэмп. — Имя его слишком священно. Он предпочитает, чтобы о нем упоминали, пользуясь термином Тетраграмматон [6] . Я даже удивлен, что вы этого не знаете. Это общеизвестно!

— Видимо, я кое в чем еще профан, — признался Гамильтон.

— Как я понимаю, недавно вы удостоились видения?

— Если вы спрашиваете, видел ли я — мой ответ утвердительный.

Джек поймал себя на мысли, что, едва успев познакомиться с пророком, он уже испытывает чувство некоторой брезгливости, если не отвращения.

— Как Он там?

— По-моему, в добром здравии. — Гамильтон не сдержался и добавил:

— Если учесть Его возраст.

Клэмп сосредоточенно прохаживался по кабинету, сверкая абсолютно лысым, как бильярдный шар, черепом. По идее пророк должен олицетворять духовную мудрость, излучать достоинство иерарха, но выглядел он на самом деле форменной карикатурой. Конечно, все стереотипные представления о священнике высокого ранга налицо… Для того чтобы быть убедительным, он слишком величав.

Как чье-то уродливое представление о том, каким должен быть духовный глава Единоправедной Веры.

— Отче, — без обиняков начал Гамильтон, — думается, мне лучше сразу все выложить… В этом мире я нахожусь около двух суток, никак не больше. И, откровенно говоря, полностью сбит с толку. Это абсолютно безумный мир для меня. Луна величиной с горошину — это абсурд. Геоцентризм — когда Солнце вращается вокруг Земли! — явный примитив. И архаичная, чуждая Западу идея Бога: капризный старец, осыпающий человечество то монетами, то змеями, то болячками…