Отвечать что-то на любой, даже самый идиотский вопрос — это признавать право за спрашивающим его задавать, и его право знать ответ на него. Сашка промолчал. Ар'рахх, разумеется — тоже.

— А!!! Он не хочет разговаривать с нами! Он выше нас всех! Он и его зверюга — самые крутые в этом гадюшнике! Чё, в морду давно не получал, сука? — он демонстративно широко размахнулся, якобы для удара. Александр спокойно посмотрел ему в глаза. Макс легко остановил руку в десятке сантиметров от лица бывшего гладиатора.

— Чё, сучёнышь? Драться не хочешь? Ссышь? Или за друга своего хвостатого боишься?

— Да, ты прав — драться я с тобой не хочу! Думаю, для тебя не секрет, что большинство из нас погибнет. Я хочу погибнуть как солдат, как воин, а не как последняя пьянь в банальной драке.

— Ты, чё, воевал?

— Да. В Чечне?

— И где? Александр назвал место.

— А что же ты сразу не сказал?!

— А зачем? Да никто и не спрашивал.

— Выпьешь с нами? Дома-ашняя!! — он ловко вытащил из кармана фляжку, булькнул ею перед лицом Заречнева.

— Нет, спасибо. Как-нибудь в другой раз. Максим отпил из фляжки, побрел к выходу. Девчонки потянулись следом. Неожиданно от толпы отделился «дед». Он молча подскочил к Сашке и без замаха нанес мощный удар в челюсть.

Бывшего гладиатора поступок бывшего борца едва не застал врасплох. В последний момент он краем глаза успел заметить движение, а от всплеска адреналина его нервная система моментально переместила тело в «чупа-чупсовое» время.

Александр с некоторым недоумением смотрел, как борец мощно посылает свой кулак ему лицо, успел рассмотреть перекошенное злобой лицо, рельефные мышцы, рвущие форменку на груди.

А дальше тренированное тело сделало все само, без участия сознания новобранца.

Сашка дернул корпусом влево («дед» оказался правшой), под бьющую руку, и когда казанки курсанта звучно соприкоснулись с бетонной стеной позади головы Заречнева, открытой ладонью жестко встретил солнечное сплетение мерзавца.

Борец на несколько секунд застыл, переводя дыхание, сделал пару шагов назад. Он исподлобья с ненавистью посмотрел на Александра, что-то прорычал, сунул руку назад. Девчонки у двери завизжали. Максим побледнел.

Борец рывком выдернул руку из-за спины. В длани курсанта второго года обучения блестел большой широкий нож.

— Заз'а! Виц'у ш'амац, Ар'рахх! — громко сказал бывший гладиатор, увидев, что его друг намеревается вступить в схватку с человеком. Драк отступил.

Сашка наклонился вперед, встал в оборонительную стойку. Но, судя по тому, как этот «дед» держал кинжал, видно было — владеет он им неплохо. Вряд ли схватка будет простой. И все же... Он уже принял решение никого сегодня не убивать и намеревался твердо придерживаться его до конца.

— Нож положи! — раздался от двери спокойный мужской голос. Говоривший был крепкий парень повыше среднего роста, на вид — довольно крепкий. И еще — он был постарше любого из тех, кто сейчас присутствовал в столовой. — Я что, неясно сказал? Нож положи! — Повторил он, делая шаг внутрь. Бывший борец опустил голову, сделал несколько шагов назад, бросил нож.

— Еще раз увижу что-нибудь такое, отрежу уши! — так же спокойно пообещал «деду» мужчина. — Вместе с головой! Борец быстрым шагом покинул столовую.

Крепкий подошел, не глядя на бывших гладиаторов подобрал клинок, так ничего и, не сказав, пошел к выходу.

— Кто это? — поинтересовался у Макса Сашка после того, как захлопнулась дверь за незнакомцем.

— Это? Это наш новый инструктор. Женька Дягилев.

— Инструктор по чему? По рукопашке, что ли?

— Нет, по полетам. На тяжелых истребителях-штурмовиках. Ну, тех, которыми сразу по два пилота управляют. Знаешь, какие это дуры? Во! — он развел руками, показывая, какого размера «дуры» — истребители.

— А ты откуда знаешь? В нашем ангаре таких нет.

— Зато есть в других.

— И как ты туда попал?

— А это неважно! В ангаре тяжелых истребителей есть здоровенный генератор. Он все время теплый, почти горячий. Знаешь, как около него хорошо бражка вызревает? — он засмеялся и ушел из столовой. Сашка и Ар'раххом снова остались одни.

— Зачем ты меня остановил? — спросил драк, сжимая и разжимая свои страшные трехпалые клешни. — Я просто разорвал бы его на части.

— Вот поэтому и остановил! Чем меньше людей пострадает от тебя, тем выше шанс, что тебя не убьют где-нибудь исподтишка.