— А тебя — не убьют?

— Я — человек. Мне могут простить то, что никогда не простят тебе. Хотя за желание помочь — спасибо, конечно. Я перед тобой в долгу.

А знаешь, этот Макс меня на одну мысль натолкнул. Помнишь его первый «полет» на симуляторе?

— Если честно — не очень. Для меня все люди — на одно лицо.

— Ну, да. Я опять забыл. В общем, суть вот в чем. Когда он «взлетал», то он так двигателями двинул, что его виртуальный самолет едва не совершил в воздухе кувырок.

— Ну да, что-то такое припоминаю. Помню, все тогда чего-то смеялись. Ну, а при чем здесь мы?

— Мы? А мы очень даже при чем? Знаешь, почему у него кувыркнулся истребитель? Потому что изменился вектор тяги двигателя.

— Ну, и что?

— А что, что если мы изменим вектор тяги моторов, то значительно повысим маневренность самолета.

— Возможно. Но как это сделать?

— Вручную. Мы же отклоняем двигатели на посадке? Отклоняем? Тогда почему бы это же не сделать во время полета?

— И ты знаешь, как это делать?

— Нет. Но будем пробовать!

— Как?

— Как, как? Ты как ребенок, Ар'рахх. Способ тут только один — метод научного тыка. Что это за метод, зеленый верзила уже догадывался. Поэтому и спросил:

— Как у тебя настроение?

— А что? Хочешь испортить?

— Нет. Но придется.

— Что ты опять удумал, зеленокожий брат мой?

— Идея в твою голову пришла хорошая. Но неплохо бы её сначала опробовать на тренажерах.

— Что, прямо сейчас?

— А когда? Завтра с утра — полеты. Снова будем гонять этого чертову железную птицу.

— Да! Тут ты прав! Пошли!

Отец Диты был очень рад встрече с дочерью. Много лет назад Дону, тогда еще очень молодому ученому, сказочно повезло. Причем повезло — дважды. Первый раз — когда он повстречал девушку, очень скоро ставшую его женой, второй — когда ему и его молоденькой жене за его гениальные научные открытия разрешили завести ребенка — вне очереди.

Дита росла очень ласковым, любознательным ребенком. Дон очень много времени возился с единственным чадом, родители дали ей прекрасное образование.

У Диты оказались внешность и характер матери. Любознательность сочетались в ней с непоседливостью, ласковость — с требовательностью и даже жесткостью.

Примерно восемьсот лет назад неожиданно погибла мать Диты — нелепо, возвращаясь в Город Богов из какой-то краткосрочной поездки. Их космолет настиг спонтанный выброс плазмы с поверхности светила. От корабля не осталось даже оплавленного кусочка металла или керамики — все превратилось в космическую пыль. Обычно всплески активности центрального светила «родной» звездной системы заранее прогнозировались, но тут...

Через год в чьи-то семьи в Городе Богов пришел праздник. Здесь родилось два крохотных элоя — «замена» погибшим бессмертным.

Отец безумно любил мать Диты. Любил так сильно, что после её гибели ни разу больше не женился.

Дон назначил дочери встречу в своей прибрежной вилле, расположенной на восточном побережье Океана — именно так незамысловато и просто на планете бессмертных именовался «водоем», омывающий со всех сторон единственный континент Города Богов. Давным-давно множество мелких, средних и крупных городов слились в единый мегаполис, который они назвали опять просто и незамысловато — Город Богов.

Отец сидел в плетеном кресле на большой открытой мансарде, обращенной к побережью. Дита знала — это его любимое место. С тех пор, как отец вернулся с Геи, он полюбил прибой; мог часами сидеть и смотреть на волны, накатывающие на пологий песчаный берег.

Дон не обернулся, заслышав шаги дочери в глубине дома. Дита знала эту привычку отца и никогда не обижалась. Она прошла по мансарде, присела в соседнее кресло.

Сын и дочь долго молчали; было уже понятно, что разговор легким не будет. Начинать не торопился никто.

— Я слышал, у тебя — новый набор. Транспорт привез очередную группу новобранцев. — издалека начал Дон.

— Да, все как обычно. А почему тебя это интересует?

— Я же знаю кое-кого из твоего очередного набора. Думаю, для тебя это не секрет. Наверняка ты проверила все файлы, связанные с последним «реалом». — усмехнулся отец.

— Да, разумеется, проверила. Я нашла информацию, что ты проигрался на тотализаторе «реала». Много просадил?

— Много.

— Всё?

— Больше... На мансарде повисла тяжелая тишина.