— Практически — нет. Так, урывками.

— Когда ставки на мою смерть достигли «пика»?

— «Пиков» было два. Первый — когда дракон-гипнотик проглотил тебя. Второй — когда ты попал в водную ловушку в Храме Ока Богов.

— Почему — именно я? Почему мне ничего не сказали о том, что я участник этого «шоу Трумэна»?

— Почему — именно ты? Сенатор считает, что ты обладаешь набором качеств, которых нет у большинства других землян. А не сказали... Все просто. Если бы ты знал, что ты — участник шоу, передачи и все такое, ты погиб бы едва ли не в первый же день. Так оно и было — поначалу, когда участники предыдущих «реалов» знали, что за ними наблюдает вся планета. У них появлялась ложная убежденность, что в критической ситуации им не дадут умереть, спасут.

— Сейчас ваши тоже видят то же, что и я?

— Нет! — не дрогнув голосом, солгала Дита. — После завершения шоу трансляция сигнала прекращена. Бессмертным ты больше неинтересен.

— Были моменты, когда мне помогали?

— Был. Один раз. Правилами «реала» это допускается.

— Когда?

— Когда ты спал на лодке перед отплытием с острова Голова Дракона, тебя едва не сожрал Морской Страж. Пришлось на время его усыпить.

— Ты не скажешь, куда мы летим, и зачем?

— Скажу. Тебе — скажу. Но только не здесь и не сейчас. Как ты уже успел заметить, в последнее время в Звездной Академии происходит слишком много странного и непонятного. Как будто завелась стая крыс. Большущих, жирных, смердящих крыс. Но ничего, придет время...

Так, на этом — все! Сейчас ты отправляешься в медицинский центр, а после обеда мы займемся с тобой межпланетной и межзвездной навигацией. Можешь идти!

Определение местоположения некоего предмета в пространстве относительно внешних ориентиров Сашке давалось туго. Математика была одним из самых любимых его предметов в школе. Благодаря Надежде Григорьевне, учительнице алгебры и геометрии из школы номер один, умевшей увлечь своим предметом даже непоседливых сорванцов, Заречнев с удовольствием решал самые мудреные задачки школьной программы. Но... Полученных еще в школе знаний было недостаточно для решения тех задач, которые ставила перед ним программа подготовки штурманов. Движение тела в трехмерном пространстве, «брошенного» в вакууме с большой скоростью, описывала другая наука — баллистика. А её в школьной программе не было.

Но Сашка не привык отступать перед трудностями. Час за часом, день за днем «грыз» он трудную науку навигации. В первой половине дня, лежа в уютной тишине реанимационно-сканирующего аппарата, слегка подвывая от зудящей боли в интенсивно заживающих ранах, он мысленно непрерывно прокручивал формулы, условия, решения. Бессмертная на время курса обучения отобрала у него даже калькулятор.

— В обычных условиях знание навигации тебе не понадобится. — пояснила она. — Мозг корабля все рассчитает сам, и сам же направит корабль туда, куда требуется. Знание навигации таким, как ты, простым рекрутам и рейнджерам необходимо для экстренных случаев. Например, поврежден или уничтожен информационно-вычислительный центр вашей яхты, вы находитесь на трофейном или устаревшем корабле, или не имеете доступа к «мозгу» судна. В таких условиях вы должны уметь производить все необходимые расчеты вручную. Из «вычислительного оборудования», под рукой, как правило, у вас может оказаться только карандаш и листок бумаги.

Кстати, ничего в этом страшного нет. Известны немало случаев, когда элой или человек, оказавшись в такой ситуации, находил единственный верный способ выполнить задачу и вернутся домой живым.

— То есть домой можно вернуться и не живым? — не преминул съехидничать землянин, внимательно глядя в глаза любимой. Дита тяжело вздохнула, сказала:

— Ты знаешь, курсант, с тобой иногда очень тяжело общаться. Все, что тебе говорят, ты «просеиваешь» мелким «ситом». Ничего не пропускаешь, все замечаешь. В боевой обстановке это хорошее качество. Но в обычной жизни... Это иногда напрягает. Да, можно вернуться не живым. Если ты неправильно выполнил расчеты, то в твоем судне пища, вода и кислород закончатся до того, как ты достигнешь того места, где тебя смогут обнаружить спасатели.

— Все понял. Не дурак. А можно один вопрос?

— Если только один — то можно! — слегка улыбнулась она.

— Я видел, как ты свободно общалась с Машей на её языке. А сколькими языками ты владеешь?

— Тебе это зачем надо?

— Не знаю! Просто интересно.

— Ладно. Я обещала ответить... Я — не полиглот. Знаю и понимаю не больше ста галактических языков. Разговаривать могу примерно на сорока. Сашка восхищенно присвистнул.

— А полиглоты — они, сколько языков знают?

— Есть общепринятые критерии. Полиглот должен разговаривать не менее чем на сотне основных наречий. Ну, а верхней «границы», как ты понимаешь, просто не существует.

— И что, много разных языков во Вселенной?

— Много. Суди сам. Только на Гее — больше ста различных языков. На других планетах картина примерно такая же. Где-то больше, где-то меньше... Умножь цифру сто на количество обитаемых миров, получишь результат.

— Я не знаю, сколько в Галактике планетных систем, населенных разумными существами.

— Вот и замечательно! Не будешь забивать себе голову всякой дрянью. Иди-ка ты, займись лучше навигацией. Экзамен у тебя принимать буду лично я. А уж я-то тебе спуску точно не дам.

Сашка покосился на шкаф, где у него был припрятан «запасной» калькулятор, вздохнул, взял карандаш, придвинул к себе кипу белых листочков. Сидеть было почти не больно. Да и пальцы с каждым днем становились все послушнее. «Ручные» расчеты сыграли в этом явно не последнюю роль.

После не очень обильного завтрака начинались навигационная подготовка. Мозг жука оказался намного лучше приспособлен к решению навигационных заданий, чем разум драка. Молодой охотник никак не мог сообразить, как сложные и абсолютно непонятные формулы могут рассказать о том, по какой траектории полетит выпущенная им стрела, или космический бот, заброшенный в пространство между звездами. Дита недолго наблюдала за его потугами на почве навигации. Она распорядилась времени на обучение драка штурманскому делу больше не тратить.