– Ладно. На этой интересной ноте, я думаю, мы можем закончить, - сказала Табита, отходя от него, и указывая на потрепанный красный Айрок, припаркованный по другую сторону ворот.
– Не возражаешь, если мы позаимствуем твою машину, Отто?

Валериус пришел в ужас.

Отто злорадно рассмеялся, вытаскивая ключи.

– С удовольствием.

– У меня есть своя… - мгновенно выпалил Валериус.

– Эта подойдет, - перебила его Табита, и, подмигнув Отто, взяла ключи.

Но Валериус не отступал.

– Действительно, Табита, я думаю…

– Садись в машину, Вал. Я обещаю, она не укусит.

В него это не вселило уверенности.

Смеясь, она направилась к Айроку и к ее удивлению, Отто крикнул им вслед.

– Ребята, будьте осторожны. Я, может, и не ценю никого из вас, но не хочу, чтобы плохие парни победили.

– Не волнуйся, - успокоила его Табита, продолжая идти.
– На сей раз, я знаю, чего ожидать.

– Не будь такой самоуверенной, - сказал Валериус, буравя ее взглядом.
– «Гордыня до добра не доведёт» - как сказал мужчина, который был гораздо лучше меня.

Она приняла его слова близко к сердцу.

– Хороший совет, - и обернувшись, попрощалась с оруженосцем.
– Доброй ночи, Отто.

– Доброй. Береги мою машину.

Валериусу и вправду было противно.

Табита при виде его реакции чуть не задохнулась от смеха.

– Ммм, - она глубоко вдохнула воздух Нового Орлеана, открывая маленькие ворота рядом с выездом.
– Прелестный запах.

Валериус нахмурившись, взглянул на нее.

– Все, что я чувствую, так это зловоние отходов.

Она грозно посмотрела на него, как только он подошел к ней.

– Закрой глаза.

– Я предпочитаю не делать этого, так как могу на что-то наступить, принести это домой, и оно будет вонять всю ночь.

Она посмотрела на него с отвращением, что он принял, как должное.

– Ты единственная из знакомых мне женщин, которая, вдыхая прогорклый воздух, считает его приятным.

Она закрыла ворота.

– Закрой глаза, Валериус, или нос останется твоей единственной частью, которая завтра будет в рабочем состоянии.

Валериус не был уверен, стоит ли ему подчиниться, но все же неохотно сделал это.

– Теперь глубоко вдохни, - сладким голосом произнесла она ему на ухо, моментально посылая дрожь по всему его телу.
– Чувствуешь запах речной сырости с примесью каджун гумбо? Не напоминает ли тебе испанский мох?

Он открыл глаза.

– Все, что я чувствую, так это запах мочи, протухших морепродуктов и речной слизи.

Табита разинула рот.

– Как ты можешь говорить такое?

– Это то, что я чувствую.

– Ты знаешь, что ты - упрямый осел?
– проворчала она, садясь в машину.

– Меня обзывали и хуже.

Ее взгляд стал серьезным и грустным.

– Я знаю. Но сейчас для тебя другие времена. Я собираюсь прикрывать твой зад, так что этой ночью мы будем отрываться, задавать жару даймонам и…

– Прошу прощения?
– оскорбленным тоном спросил он.
– Прикрывать что?

– Ты меня слышал, - озорно улыбнулась Табита.
– Знаешь, твои проблемы с людьми наполовину из-за того, что ты мало смеёшься и воспринимаешь слишком серьезно и себя, и других.

– Жизнь серьезна.

– Нет, - возразила она, ее голубые глаза страстно горели.
– Жизнь это приключение. Она волнует и пугает. Иногда она немного скучна, но она никогда не должна быть серьезной.

Табита заметила сомнение в его глазах. Он так не привык доверять людям, что ей почему-то захотелось добиться его доверия.

– Идем со мной, военачальник Валериус. Позволь показать тебе какой действительно может быть жизнь, и почему так чёртовски важно сохранить этот мир.

Она следила, как он берется за дверную ручку, словно прикасается к грязным детским памперсам. Табита никогда не видела, чтобы кто-то так издевательски себя вел. Это весьма впечатляло.

Не сказав больше не слова, он сел в машину. Она переключила коробку передач, и машина с визгом дернулась с обочины.

Валериус мало чего ожидал от этой ночи; но следовало признать, ему нравилась энергия этой женщины. Пыл, с которым она жила. За ней было удивительно интересно наблюдать. Неудивительно, что Эш сдружился с ней.