Табита пнула дверь, закрыв ее прежде, чем он подошел. Он повернулся к ней с крайне надменным выражением лица.

– Что за муха тебя укусила?

– Извини?
– его голос был таким же ледяным, как и взгляд.

– Слушай, тебе надо кое-что узнать обо мне. Во-первых, я не терплю лицемерия. Во-вторых, ничего не скрываю. И неважно, что я чувствую к кому- или чему-либо, я даю знать.

– Я заметил.

Она проигнорировала его реплику.

– И в третьих, я - эмпат. Ты можешь стоять тут и изображать безразличие, сколько влезет, но ведь я чувствую то же, что и ты. Так что не прикидывайся таким скрытным, я всё прекрасно знаю. И меня это только бесит.

Напряжение в скулах чуть спало.

– Ты - эмпат?

– Да. Я знаю, что присутствие Эша на кухне причиняло тебе боль, но не знаю почему, и я чувствовала, как тебя обуяла ярость, когда ты обнаружил лицо Кириана на фотографии.
– Она подняла руку и коснулась его щеки.
– Моя мать всегда говорила - в тихом омуте черти водятся. Только пару раз твои эмоции вышли из под контроля, прошлой ночью, когда мы занимались любовью, и когда поднявшись наверх, ты хлопнул дверью.

Он попытался отойти, но она не позволила.

– Поговори со мной, Вал, не уходи.

– Я не понимаю тебя, - с колотящимся сердцем ответил он.
– Я не привык, что могу кому-то нравиться, и уж точно не тем, кто имеет полное право меня ненавидеть.

– Почему я должна ненавидеть тебя?

– Моя семья погубила твоего зятя.

– А моего дядю Салли, ростовщика, застрелил на улице один из его должников. В любом семейном древе есть придурок. Это не твоя вина. Ты ведь не убивал Кириана, разве не так?

– Нет, я был еще ребенком, когда он умер.

– Тогда в чём твоя проблема?

Для безрассудного человека временами она мыслила на удивление здраво.

– Все знакомые Кириана, которых я встречал в этом городе, возненавидели меня, едва увидав. Я предполагал, что ты будешь такой же.

– Что же, ты знаешь, как говорят… «предположения делают из нас с тобой ослов». Иисусе. Я люблю Кириана, но ему действительно надо научиться отпускать прошлое.

Он не мог ей поверить. Поверить в то, что она принимает его таким, какой он есть…

Табита заключила его в крепкие, странным образом подбадривающие объятия.

– Я знаю, что не могу удержать тебя, Валериус. Поверь мне, я полностью понимаю жизнь, которую ты ведешь и твое призвание. Но мы же друзья и союзники.

Он прижал ее к себе ближе, ее слова прозвучали глубоко внутри.

Она отстранилась от него, сделав шаг назад.

– И сегодня вечером нам есть чем заняться. Ведь правда?

– Верно.

– Отлично, тогда погнали.

Он нахмурился.

– Погнали?

Табита, дурашливо усмехнувшись, пояснила.

– Мой племянник Йен увлекается «Могучими Рейнджерами». Думаю, я слишком долго смотрела их вместе с ним.

– А!
– произнёс он, беря её чемодан.
– Давай устроим тебя в моем доме, а к вечеру прогуляемся и поищем какого-нибудь даймона.

Избегая встречи с Тией и множеством очередных вопросов, Табита вызвала такси, чтобы добраться до дома Валериуса. К тому времени, когда они прибыли, Отто уже уехал.

Гилберт, как и ожидалось, встретил их возле двери.

Он как всегда выглядел столь же скучным, как и его формальное приветствие.

– Рада снова тебя видеть, Гил, - сказала Табита, пока Валериус передавал ему её чемодан.
– Отличная несгибаемая осанка.

Гилберт нахмурился, посмотрел вниз, а потом недоумённо на нее.

Валериус слегка улыбнулся.

– Мисс Деверо на некоторое время останется у нас, Гилберт. Пожалуйста, попроси Маргарет приготовить комнату для леди.

– Да, милорд.

Валериус направился к лестнице, но затем остановился.

– Когда Маргарет закончит, я бы хотел, чтобы весь персонал ушел в отгул на несколько недель.

Гилберт выглядел потрясенным.

– Но, милорд?

– Не беспокойся. Оплачу по полной ставке. Считайте это преждевременным рождественским подарком. Только оставь на моём столе список телефонов, чтобы я смог всем сообщить, когда надо будет вернуться.

– Как пожелаете, милорд.