– Для вас доставка, сэр,- произнес голос за дверью. Он мгновенно очутился на ногах, двигаясь неслышно, как мог. Отступив в темный угол комнаты, он встал спиной к окну и натянул на голову капюшон плаща, опустив края капюшона, чтобы спрятать лицо в тени. Он не говорил ни слова.

Он ожидал по меньшей мере еще одного стука в дверь, но послышался неожиданный треск ломающегося дерева, когда замок подался, и двое крупных мужчин ворвались в комнату. Они уставились на пустую постель, осмотрелись кругом, в первый момент просто не признав в нем человеческую фигуру - он стоял совершенно неподвижно в тени угла. В это мгновение в комнату вошел третий человек. Это был мужчина по имени Питер, говоривший по-итальянски с английским акцентом,- руководитель группы, похитившей Шейна в Милане.

– Я-то думал, это твоя родина,- сказал ему Шейн. При звуках голоса Шейна они его заметили. Прежде чем они успели пошевелиться, он продолжал:

– Я Пилигрим. Я поговорю с тобой, Питер, только с тобой. Вели всем уйти.

Был момент, когда, казалось, могло случиться все что угодно. Двое великанов посмотрели на Питера.

– Хорошо,- сказал Питер после минутного раздумья.- Уходите оба и почините дверь. Но ждите тут же, в коридоре.- Он прямо взглянул на Шейна и добавил: - Хорошо, если то, что ты скажешь, будет стоящим.

– Так и есть,- откликнулся Шейн.- Я собираюсь вам помочь. Я знаю алаагов и их слабости. И могу подсказать вам, как бороться с ними.- После всего сказанного остальное легко слетало с губ.- Я, пожалуй, смогу рассказать вам, как совсем избавиться от них. Но ты - единственный, кто должен услышать мои слова или знать, кто я такой.

Питер с минуту смотрел на него с озадаченным выражением. Потом повернулся к двум мужчинам, занимающимся дверью.

– Лучше подождите-ка внизу, в холле,- сказал он.- Это приказ.

Он с улыбкой повернулся к Шейну. Это была улыбка искренней радости.

– Хорошо, что ты с нами,- сказал он.- Ты даже не знаешь, насколько это хорошо.

Их было четырнадцать человек, собравшихся в небольшом складском помещении вокруг стола, составленного из двух маленьких столов.

Это были лидеры Сопротивления региона Большого Лондона, как утверждал Питер. Но Шейн сомневался на этот счет. Сам Питер, без сомнения, входил в руководство, будучи влиятельной фигурой, хотя оказалось, что он не является местным лидером миланской группы, похитившей Шейна после того, как он спас Марию от алаагов. Марии, которую он надеялся каким-то образом спасти именно от такой вещи, там не было.

Комната освещалась не электричеством от велосипедного генератора, а керосиновыми лампами, стоящими на длинном рабочем столе,- лампами, фитили которых шипели и мерцали под стеклянными колпаками. Свет от них казался не менее ярким, чем от такого же количества стоваттных электрических лампочек, поэтому Шейн натянул края капюшона налицо.

Остальные, и Питер в том числе, уже сидели за столом. Только Шейн оставался стоять. Ему никогда в жизни не доводилось делать ничего подобного, и в этот момент он ощущал внутри пустоту - чувство изолированности, завладевшее им, как только он увидел этих людей.

– Тебе надо будет убедить их,- сказал ему Питер по дороге на эту встречу.

Но такого рода конфронтация была вовсе не для него. Он инстинктивно понимал это. Он всегда старался избегать толпы и сборищ. Он был одиночкой и мог с успехом вести разговор или спор один на один, но никогда не испытывал желания обращаться ко многим людям сразу. Оказаться в такой ситуации было своего рода насмешкой, если принять во внимание его инстинкт избегать группировок и организаций. Похоже, события стремятся увести его от этого инстинкта с того самого момента, когда он нацарапал фигурку Пилигрима на стене в Аалборге.

Единственный шанс, подумал он, глядя на их лица,- это быть самим собой, дать свободно излиться словам и не пытаться спрятать свою особую суть. Он никогда не сможет быть одним из них, поэтому не стоит и пытаться. У него никогда это не получалось в детские годы и в школе, не получится и сейчас. Может, хотя бы некоторые из них поймут, что значит быть другим и выделяться из общей массы людей.

– …Мы здесь в полной безопасности,- говорил Питер с дальнего конца самодельного стола для переговоров, глядя на Шейна, стоявшего у противоположного конца.- Можешь сейчас снять капюшон, чтобы все увидели тебя. Садись.

– Нет,- произнес Шейн.

Отрицание было рефлекторным - едва не инстинктивным в желании защититься. Но в тот момент, когда слово слетело с губ, Шейн точно знал, почему произнес его.

Он увидел, что все в упор смотрят на него.

– Найди я какой-то способ,- сказал он, нарочито обращаясь к Питеру и продолжая стоять,- я бы стер свою внешность из вашей памяти. Я знаю алаагов лучше, чем кто-либо из вас. Можете этому верить или нет - это ваше дело. Если вы в это поверите, то поймете, что выиграете от сотрудничества со мной; но я потеряю все, если один из вас когда-то окончит свою жизнь, перед тем опознав меня. Так что либо я буду вести с вами дела, не открывая лица, либо не буду вовсе.