– Даже если и так, давай не будем терять на это время,- сказал Шейн.- Мне нужно обсудить с тобой две вещи. На каких языках, кроме своего родного итальянского, говорит Мария - та девушка из Милана, которую я спас?

Питер бросил на него острый взгляд.

– Не знаю наверняка,- медленно произнес он.- Полагаю, языки, на которых говорит большая часть образованных европейцев. Английский, с акцентом. В ее случае почти наверняка - хороший французский, немецкий неведомого качества и еще много других языков в той или иной степени. А что?

– Мне может понадобиться помощник, участник Сопротивления. Это должен быть один из тех, кто видел мое лицо, чтобы сократить до минимума число знающих меня; и я хочу добиться того, чтобы ее приняли в Корпус курьеров-переводчиков в качестве лица с необычными способностями к языкам. Из всех, видевших меня в Милане, только ты и она - подходящие кандидатуры, и я воздаю тебе должное, но ты слишком значителен, чтобы играть при мне вторую скрипку.

– Спасибо на добром слове,- пробормотал Питер, умело направляя маленький автомобиль по почти пустынным, скользким от дождя улицам.- Не думаю, что Милан захочет отпустить ее. И потом не знаю, согласится ли она работать с тобой.

– Лучше бы ей согласиться, да и им тоже,- сказал Шейн.- Теперь по другому вопросу. Помимо человека, работающего непосредственно со мной, мне нужен будет связной с Высшим Советом Сопротивления, или как там он будет называться. Я хочу, чтобы этим связным был ты.

– Еще раз благодарю.

– Не стоит благодарности. Получилось так, что ты был первым лидером Сопротивления, которого я встретил; и у тебя такая же квалификация, как у Марии; и ты видел, как я выгляжу. Но я в конечном итоге хочу, чтобы ты руководил именно этим Высшим Советом и мы оба между собой принимали решения и действовали согласно этим решениям без необходимости голосования по каждому вопросу и споров по поводу деталей.

– Понимаю,- сказал Питер. Почти машинально он плавно завернул за угол.

Исподтишка наблюдая за попутчиком, Шейн почувствовал облегчение. Он и раньше догадывался, что Питер честолюбив. Его теперешняя реакция, казалось, подтверждала эту мысль.

– Первое, что тебе надлежит сделать,- сказал Шейн,- это собрать совещание всех представителей других наций, которых можно назвать лидерами Сопротивления…

При этом Питер издал какие-то звуки, напоминающие фырканье.

– Ты в своем уме?
– взорвался он.- Ты что - думаешь, что натолкнулся на всемирную организацию, сформированную на основе строгих военных законов? Сопротивление - игра, в которую может играть любой…

– Я знаю, на что натолкнулся,- прервал его Шейн.- Но нам понадобится в конечном итоге нечто близкое к такого рода организации, и ты поможешь сформировать ее. Тогда, если национальные лидеры групп Сопротивления здесь и в Европе отсутствуют, попросту их не существует, кого мы сможем собрать на сходку европейских лидеров? Поскольку нам нужно именно это.

– Зачем?

– В конечном итоге для оказания объединенного давления на алаагов, чтобы заставить их покинуть нашу планету.

– Знаешь,- сказал Питер, искоса взглянув на него,- ты говоришь чепуху. Это могло бы сойти для тех людей, с которыми мы недавно расстались. Но тебе придется сначала убедить меня, что ты не сумасшедший и не мошенник.

– Смехотворное утверждение,- вымолвил Шейн.- Оно заключает в себе вопрос, на который ты уже дал себе ответ, когда просил меня снова связаться с тобой в Милане; к тому же только что я смог рассказать тебе и остальным о происходящем на вашей территории, о чем вы должны были бы знать, но не знали,- о назначении нового губернатора. Я - связующее звено между вами и штабом алаагов - нечто такое из ряда вон выходящее и ценное для вас, о чем вы не могли и помыслить. Ты это понимаешь. Я тоже. Поэтому вы примете меня на моих условиях или совсем не примете. И ведь ты не глуп. Когда я утверждаю, что действую и разговариваю с вами таким образом потому, что понимаю алаагов на несколько порядков лучше, чем любой из вас, ты должен уразуметь, почему я говорю правду, и принять мои слова на веру, пока не получишь дальнейшие свидетельства, позволяющие меня судить.

– Но ты хочешь, чтобы мы слепо шли за тобой,- сказал Питер.

– Верно. Это для меня единственный безопасный способ. Таковы мои условия, по меньшей мере для начала,- отвечал Шейн, теряя терпение.- Послушай, если уж нет ничего похожего на международную организацию Сопротивления, ты все же должен знать авторитетных людей на континенте, с которыми я мог бы поговорить. Прав я или нет?

– Что ж,- медленно произнес Питер.- В каждом большом городе есть крупный деятель Сопротивления. Анна тен Дринке в Амстердаме, Альбер Дезуль в Париже и так далее. Мы можем пригласить их встретиться с нами, но…

– Хорошо. Позаботься об этом,- сказал Шейн.- Я хочу, чтобы они собрались здесь не позже чем через две недели.

– Две недели! Почти неделя уйдет на то, чтобы связаться с ними. Невозможно сделать это за такое короткое время…

– Тем лучше,- мрачно произнес Шейн.- Предполагается, что я пробуду здесь только три недели; и даже при этом может произойти нечто, что заставит Первого Капитана отозвать меня раньше. Учитывая неизбежные задержки, мы можем дать каждому из них самое большее две недели.