– В таком случае, какие же дела мы собираемся вести вместе?
– спросил Питер.- Именно это мы хотим услышать.

Сидя на дальнем конце стола, Питер не очень-то походил на человека, наделенного властью над всеми присутствующими, некоторые из которых вступили уже во вторую половину жизни и больше походили на лидеров, чем он. По-мальчишески круглолицый и круглоголовый, с короткими прямыми волосами, на вид лет двадцати с небольшим, он был все же, видимо, старше, судя по авторитету, которым пользовался у этих людей, а также у тех, с которыми Шейн видел его в Милане.

– Я собираюсь предложить вам план избавления от алаагов,- начал Шейн.- То самое, что вы и другие вроде вас пытаются сделать со времени высадки пришельцев, но без особого успеха, если не считать посиделок и разговоров или разрисовывания стен…

За столом послышался ропот, напоминающий ворчание. Лица не выражали приветливости.

– Нравится вам или нет, но это факт,- сказал Шейн.- Повторяю, я знаю алаагов. С моей помощью у вас появится надежда. Без меня у вас не больше того, что вы имели всегда,- а это совсем ничего. Ваше положение здесь не внушает энтузиазма. Я много думал, прежде чем решиться снова пойти на контакт с людьми.

Он помолчал. Никто не заговорил.

– Хочу, чтобы вы полностью уяснили себе ситуацию,- продолжал он.- Я могу вам помочь, но мне придется жизнь на это положить. Я знаю. Вы все делаете то же самое. Но вы сделали свой выбор. Для меня работать с вами означает рисковать так, как никому из вас, и от вас зависит, пойду ли я на это. Это зависит, в сущности, от того, сможем ли мы договориться работать вместе на моих условиях.

Он снова помолчал.

– Вы похожи на шпиона чужаков,- сказал человек лет сорока с лишним, с тяжелой челюстью, сидящий слева от Шейна, посредине стола. Шейн рассмеялся, и горечь этого смеха поднялась из желудка в горло подобно изжоге.

– Вот прекрасный пример того, почему вам никогда не удавалось самостоятельно совершить нечто значительное против алаагов и никогда не удастся,- заметил он.- Именно ваша позиция делает вас беспомощными там, где дело касается чужаков. Вы никак не можете отказаться от мысли, что равны им, с той только разницей, что они имеют колоссальные преимущества в технологии над всем, что когда-либо создало человечество. Вы думаете, что они, в основном под броней и без оружия, нам ровня…

– А что, разве нет?
– прервал его мужчина с тяжелой челюстью.- Всего лишь чуть больший рост и лишние мускулы - в этом вся разница, а ведут себя, как будто они боги, а мы - грязь у них под ногами!

– Возможно.- Шейн покачал головой.- Дело не в том,- сказал он,- равны ли вы им на самом деле, а в том, что вы думаете, что равны. В результате вы считаете само собой разумеющимся, что они думают о вас то же самое, а это настолько далеко от их образа мыслей, что им трудно было бы понять, как вы могли вообразить нечто подобное.- Он сделал паузу. Доходит ли до них хоть какой-то смысл? Он продолжал: -Для вас имело бы смысл послать шпиона на поиск возмутителей спокойствия среди подчиненного народа. Для них… вы бы послали лабораторную мышь шпионить за другими мышами? Может ли мышь быть шпионом? А если да, то что могла бы она сообщить вам, кроме того, что другие ее сородичи находятся в комнате,- а вы об этом и так знаете. Рано или поздно с помощью яда или мышеловок вы отделаетесь от мышей, так зачем заниматься чепухой и посылать такого же зверя, чтобы «шпионить» за ними?

Шейн перестал говорить. Сидящие вокруг стола смотрели на него и долго хранили молчание. Потом заговорил Питер.

– Прошу прощения, соратники по Сопротивлению,- начал он.- Я пригласил вас сюда на встречу с этим человеком, называющим себя Пилигримом, потому что считал, что он может быть полезен в нашем деле. Я все еще так думаю. Очень полезным. Но я понятия не имел, что он начнет с того, что станет оскорблять нас. По сути дела, я не вижу причины и смысла в его поведении, даже сейчас. В чем дело, Пилигрим?

– Дело в том, что наш разговор не имеет смысла, пока мне не достучаться до вас на том уровне, где ваше сознание было зашорено с самого начала,- отвечал Шейн.- Вам придется взглянуть в лицо некоторым фактам и избавиться от определенных иллюзий, и первая из них - это мечта о том, что однажды вы сможете сразиться с чужаками и победить их. Запомните: будь на Земле только один алааг, окруженный стеной из живой человеческой плоти, обновляемой с той же скоростью, с какой он убивал бы этих людей, вы не смогли бы даже сдержать его, не то что - победить.

– Будь он только один, все равно стоило б затевать дело,- выкрикнул маленький человечек со сморщенным, как высушенное яблоко, лицом, сидящий за мужчиной с тяжелой челюстью.

– Это верно,- сказала тучная женщина с обвисшими щеками.- Рано или поздно у его оружия должно иссякнуть питание.

– Вы знаете наверняка, что должно иссякнуть, или только предполагаете?
– парировал Шейн.- Понимаете? Это человеческое предположение. Я живу с алаагами более двух лет и не стал бы утверждать, что у них что-то может иссякнуть. Нет, по сути дела, я предполагаю, что их энергия может кончиться после того, как погибнет последний житель Земли.