– Ни минуты в этом не сомневаюсь. Когда я прохожу мимо ее портрета, у меня мурашки бегут по коже, – ответил Фредерик, вспоминая портрет седой матроны с надменным выражением холодных голубых глаз. – И все же странно, что леди Грейстон пожелала сменить весь штат прислуги и не наняла никого из местных. Я считал это обычным делом для крупных поместий.

Миссис Шоу пожала плечами, и лицо ее выразило явное неодобрение поведением леди Грейстон.

– Может быть, она решила произвести впечатление на соседей тем, что наняла прислугу из города. Она всегда лезла из кожи вон, чтобы доказать, что не хуже других благородных леди.

– Возможно.

Фредерик доел суп и потянулся за сливовым пудингом. Он намеренно сохранял бесстрастное выражение лица.

– А в деревне остался кто-нибудь из прежних слуг?

– Право, не знаю. – Миссис Шоу нахмурилась. – Вы хотите что-то узнать?

– Да нет, пожалуй, просто любопытствую. В прошлые свои визиты я был слишком молод, чтобы думать о ком-нибудь, кроме себя. Теперь же понимаю, что знаю очень мало о тех, кто помогал меня растить, и даже почти ничего не знаю о своей семье.

– Вы потому и вернулись? Чтобы узнать о своем прошлом?

Фредерик с трудом удержался от кривой улыбки. Насколько он понимал, его прошлое оставалось чертовски хорошо скрытым. Гораздо больше Фредерика интересовало прошлое его дорогого отца.

– Вовсе нет, – возразил он без малейшего замешательства. – У меня дела в Винчестере, и мне показалось неучтивым быть так близко и не заехать, не справиться о вас и о Моргане.

Полное лицо кухарки просияло.

– Значит, вы здесь останетесь?

– Нет, не в Оук-Мэноре, – мягко возразил он. – Но я несколько дней пробуду поблизости. Надеюсь вернуться, как только…

Он не закончил фразы, услышав приближающиеся шаги, в желудке образовался знакомый тугой узел, порожденный чувством страха и горечью несбывшихся надежд.

Миссис Шоу похлопала Фредерика по плечу.

– Он будет счастлив видеть вас, дорогой, – едва слышно прошептала она. – Возможно, он никогда в этом не признается, но ему вас недоставало.

Порция ставила цветы в вазу, когда Молли ворвалась в комнату с рукой, прижатой к сердцу.

– О, идемте скорее, мэм! – выдохнула служанка. Озадаченная, но встревоженная, Порция отставила вазу с цветами и вытерла руки о передник, защищавший ее практичное домашнее платье.

– В чем дело? Неужели снова застрял угольный фургон?

– Нет, все дело в Куине и в этом джентльмене из Лондона, – сказала Молли и потащила Порцию к двери, а потом к окну, выходящему во двор. – Похоже, он ранен.

– Господи, неужели Куин ранен? – спросила Порция, бросаясь к окну.

– Не он, другой. Похоже, он повредил голову. Лицо Порции посуровело, когда она увидела Куина, обнимавшего за талию недавнего гостя и помогавшего ему войти. Не требовалось много сообразительности, чтобы понять, что его ударили по голове.

– Типичная картина, – с досадой проронила Порция. Рядом с ней романтически настроенная Молли испустила глубокий вздох.

– Господи, такой красивый джентльмен! Словно ангел, спустившийся с небес на землю!

Конечно, он похож на ангела, кисло подумала Порция. Как мог бы дьявол соблазнять невинных, если бы у него не было локонов цвета меда и таких черт лица, при виде которых женщина чувствует слабость в коленках? Даже в умирающем свете дня он был таким, что от его красоты у Порции захватило дух и сердце дрогнуло.

– С небес? – повторила Порция, и голос ее прозвучал резко. – Скорее, как черт из преисподней. Ступай на кухню и скажи, чтобы в синие апартаменты принесли чистые полотенца и горячей воды.

Молли понимающе кивнула и присела в реверансе:

– Да, мэм.

Тряхнув головой, Порция двинулась к двери, широко ее распахнула, а потом отошла в сторонку, чтобы Куин мог помочь стройному молодому джентльмену переступить через порог.

– Отведи его наверх, Куин, пока он не запачкал кровью весь пол.

Мистер Смит с усилием поднял голову и посмотрел на нее полными боли глазами.

– Какое сочувствие, миссис Уокер. Вы меня просто потрясли.

Отвернувшись, хозяйка направилась к лестнице.