– Сколько тебе лет? – перебил купец.

– Двадцать пять, – ответил Богдан.

Ань Чао покивал. Пока говорил только он – его компаньон, владевший арабским существенно хуже, больше слушал.

– Да, ты совсем ещё молод, – заметил купец. – И у тебя уже такая тяга к путешествиям! Но как тебе удалось преодолеть пустыню и обширные безлюдные пространства? Первые люди, попавшие в этот мир, ограниченный горами, которые невозможно перейти, пытались пройти пустыню, но это мало кому удавалось. Я слышал, что один из арабских халифов снаряжал экспедицию в те края, и ничего не нашёл: за пустыней лежат только безлюдные земли.

Богдан пожал плечами:

– Я слышал от арабов даже про три экспедиции, но они не смогли сказать мне, насколько далеко заходили люди, посланные халифом Абд-ар-Раззаком. Очевидно, они просто не дошли до нашей страны.

– Как она называется?

– Кто, моя страна? Она называется Сэсэсэр.

– Воистину, странное название, но дело, конечно, не в нём. Вот это изготовлено у вас? – Ань Чао вытащил из внутреннего кармана халата нож, полученный от Абдаллаха, и повертел в воздухе. – Если так, то ваша страна представляется интересной для установления торговых отношений. А откуда ты знаешь арабский язык, если, как ты говоришь, никогда не видел арабов?

Богдан чуть замялся, но быстро придумал версию, согласно которой арабский язык он выучил у одного из путешественников, побывавшего в этих краях. Он понимал, что версия не слишком хороша, но купцов она, похоже, удовлетворила.

Тут очень вовремя раздался стук в дверь: пришёл слуга и доложил, что готова вода для благородных постояльцев. Китайцы встрепенулись – похоже, они сами желали вымыться.

Ань Чао легонько махнул рукой Богдану:

– Продолжим нашу беседу за обедом, а пока, думаю, тебе хочется смыть усталость и грязь с тела горячей водой.

Слуга проводил всех в комнату, смежную с покоями, занимаемыми купцами. Там стояло несколько огромных деревянных кадок, скреплённых металлическими обручами. К каждому сосуду была приставлена небольшая лесенка с удобными широкими ступенями. Кадки оказались наполненными водой, от которой поднимался пар, и пахло благовониями.

Богдан почти застонал от удовольствия – это были ванны типа японских фуро, про которые он слышал на Земле. На фоне привычной европейской ванны это не производило впечатления, но сейчас, когда тело побаливало от многодневной скачки и спанья на жёстких постелях, которыми часто являлись лишь ветки или просто земля, окунуться в горячую воду, куда бы она ни была налита, казалось блаженством.

Все трое разделись и забрались в «фуро», слуга собрал грязную одежду и унёс. Землянин вопросительно посмотрел на китайцев, но те млели в горячей воде, жмурясь от удовольствия. В конце концов, Богдан решил не загружаться подобными проблемами: что в плену, что, например, в армии – тебе выдадут то, что тебе положено. Поскольку его нынешний плен или рабство пока были не самыми ужасными, то, надо полагать, одежду либо выстирают, либо выдадут новую.

Богдан так расслабился, что чуть не уснул. Разбудило его прикосновение слуги, который осторожно тряс юношу за плечо. Китайцы уже вылезли из своих «кадушек» и вытирались длинными полотнищами мягкой светлой ткани. Такую же «простыню» слуга, почтительно кланяясь, протягивал Богдану.

Новую одежду пленнику действительно выдали – нижнюю длинную рубашку из приятного тонкого шёлка и некое подобие трусов типа штанишек ниже колена, тоже шёлковых, а также просторный голубой халат, расшитый по краям рукавов и по подолу цветочными узорами. Голову предложили покрыть округлой шапочкой с кисточкой, чем-то напоминавшей турецкую феску, но не с плоской, а со сферической макушкой.

Они вернулись назад в занимаемые Ань Чао и Ли Юанем покои, где уже оказался накрыт стол, который обещал быть весьма обильным. Стол, правда, был низким, и сидеть приходилось практически по-турецки, но Богдан уже привык к такой посадке у своих предыдущих пленителей.

Однако трапеза началась несколько странно, по понятиям землянина, тем более после его пребывания в доме арабского шейха. Сначала подали зелёный чай без сахара и без молока. Богдан немного удивился, но чай выпил с удовольствием, тем более, что после сидения в горячей ванне очень хотелось пить.

После чая последовали мисочки с холодными закусками, содержавшими мелко нарезанную печень, мясо, рыбу и овощи. Ели китайцы, как и японцы, палочками, но Богдан, сам себе удивляясь, довольно быстро овладел искусством орудовать весьма непривычными столовыми приборами, и вскоре отправлял в рот нужные объёмы.

Затем подали традиционный, как понимал землянин, рис. Этому блюду сопутствовали несколько соусов, после чего перешли к мясу и рыбе в кляре, сдобренным душистыми специями, среди которых Богдан узнал перец, корицу, имбирь, душицу и кинзу. Насколько понял Богдан, кляр был не мучной, а крахмальный. К мясу подали вино, которое, как объяснили китайцы, называлось матан и делалось из риса.

– А какова кухня в вашей стране? – поинтересовался Ли Юань, тщательно подбирая арабские слова.

Младший компаньон, доселе более молчаливый, выпив вина, стал куда общительнее. Богдан, уписывая за обе щеки ароматное сочное мясо, прожевал, делая неопределённый жест: