– Почему же Сеня не сказал в милиции правду о снимках? – не успокаивалась я.

– Не успел, – вздохнул Родион. – Борька быстрее оказался. Гребнева вызвали к следователю на среду, а во вторник он уже умер.

– Но Сеня и мне ничего не сказал!

– Зачем бы ему тебе все рассказывать? – удивился Гвоздь. – Гребнев несколько лет занимался специфическим бизнесом и знал: меньше говоришь – крепче спишь.

– Но он и Ане не сообщил!!!

Родион потер затылок:

– Нюша с порога принялась с воплем громить кабинет. Вот он небось и решил – пусть баба еще помучается. В отместку, так сказать, за скандал. А в среду все и выяснится. Он же не знал, что Борька налил яд в рюмку. Думал проучить Нюшу за хулиганство. Потом глотнул коньяк… и все!

– Интересно, почему Надя так испугалась моих расспросов? – спросила я.

– Она не испугалась, – усмехнулся Родион, – просто, когда Федорчук всех выпер, Надюшка сумела сделать так, что ее взяли назад. Взять взяли, но только и поджидали момента, чтобы уволить. Секретарше показалось, что Лампа тоже хочет устроиться назад и начнет просить ее о протекции, вот она и избегала встреч с бывшей коллегой!

Наступила такая тишина, что стало слышно, как бьется о стекло невесть откуда взявшаяся муха.

– Значит, голубчики, все вы тут убийцы, – припечатал Дубовский, – сволочи и гады, змеи ползучие, прямо настоящий террариум друзей.

– Я – нет, – быстренько сказала Зюка. – Люба сама себе горло перерезала, честное благородное, только вот откуда Жанка про все узнала?

Родион глянул быстро на Дубовского.

– А у Малышевой был роман, подчеркиваю – роман, а не «бизнес-встреча» – с одним бывшим милиционером, который собрал на многих приятелей досье, так, на всякий случай. Мент этот по пьяной лавочке и болтнул Жанке кое о ком.

Дубовский нагло прищурился и заявил:

– Надо же! Очень интересно!

– Теперь, когда все закончено, – спокойно продолжил Родион, – пора расставаться.

На свет вновь явился пейджер.

– Мы готовы, – произнес Громов.

Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась группа людей в штатском и несколько милиционеров.

– Понятые все слышали? – осведомился Гвоздь.

– Да, – отрывисто ответил мужчина в сером костюме.

Увидев его лицо, я чуть не упала под стол. В комнате стоял мой ближайший друг Володя Костин.

– Володечка, – робко сказала я.

– Дома побеседуем, Лампа, – сердито бросил майор и велел: – Давайте, господа душегубы, выходите по одному.

Валерию и Бориса Львовича увели. Зюка ушла на второй этаж и, очевидно, рухнула с мигренью в кровать, Ириша, радостно напевая, убежала. Куда делись Андрей Корчагин и Дубовский, я не заметила. Мы с Родионом остались одни. Громов преспокойно налил себе рюмку коньяка.

– Ну и зачем вам понадобилось нанимать меня? – сердито поинтересовалась я.

– Эффект палки, – рассмеялся Родион.

– Что?

– Ну, когда засовывают в змеиную нору кол и поворачивают там его пару раз, гады быстро расползаются в разные стороны. Ты со своим бешеным энтузиазмом и умением делать фантастические глупости достойно выполнила роль такой палки, – без тени улыбки пояснил Гвоздь.

Я не нашлась, что возразить, и только спросила:

– Володю ты откуда знаешь?

Громов аккуратно надкусил яблоко безукоризненно белыми зубами.

– Встречались. Не все же в МВД такие суки, как Дубовский, попадаются и настоящие парни.

– А где же дневник Жанны?

– Думаю, его на самом деле не существует, – задумчиво ответил Гвоздь, садясь за стол. – Никита придумал про записи, чтобы посильней напугать Валерию и содрать с нее побольше «капусты».

– Значит, они искали то, чего нет?

– Выходит, так. Кстати, роман с Дубовским длился у Жанны достаточно долго, и, надо сказать, он ей доверял. Хотя странно. Наш гадкий Ленечка собрал компромат почти на всех окружающих, впрочем, мне он сказал, будто хотел даже жениться на Малышевой. Не знаю… Омерзительный тип, готовый за деньги на все!

– Ты сам не лучше, – пустилась в атаку я, – позвал в комнату палача, да еще в жутком кровавом фартуке!

Родион захохотал так, что зазвенели рюмки.

– Ой, Лампа, с ума сойти! Спасибо кинематографистам, воспитали в наших людях твердую уверенность – у крутых бизнесменов обязательно есть «вешатель и душитель». Вот Борька и перепугался до потери самоконтроля. Если хочешь знать, «палач» этот – мой садовник Женя. Милейший, добрейший мужик, обожает домашних животных и прикормил в саду, по-моему, всех бездомных российских кошек. Да он никого никогда в жизни и пальцем не тронул! Но господь наградил его специфической внешностью, вот и пользуюсь иногда! А фартучек! Правда, здорово? Он еще иногда перчаточки садовые натягивает до локтя и берет секатор. Да что там Лямин, знаешь, какие крутые ребятки ломались при виде Жени! Теперь все понятно?