— Стас, — пихнул ее в спину Соня. — Как на счет возвращения долга?

— Какого?

— За вчерашний завтрак.

— А! Карту так и не нашел. Извини.

— "Извини"? — изумился курсант. — Борзеешь, Стасик. С какой горы, вдруг рухнув, я тебе долг прощать буду? Дружба дружбой, а финчи врозь.

— Финчи?

— Финансовые чеки на карте! — разозлился. — В дурака не играй, а то им и станешь! Короче, к вечеру долг не вернешь, включу счетчик. Усек?

Развернулся и пошел, а Стася осталась искать определение: чекам, счетчику и усек.

Радарный счетчик она знала, но Соня явно имел ввиду совсем другое.

— Н-да, что ни день, то просто бездна новой информации.

И узрев Тео, перехватила его. Попросила, сгорая от стыда и унижения:

— Извини, просьба небольшая. Если галеты не будешь, принеси, пожалуйста.

Тот посмотрел на нее как на букашку и бросил, как господин слуге:

— Фрэш.

"Понятно", — поджала губы Стася.

— Свободен.

И ругая себя, все же пошла в столовую. Побродила и подошла к Гаврику:

— Привет. Вопрос есть, чего здесь стоишь?

— Сам знаешь. Чеков нет, — отвернулся.

— Почему нет?

— Потому что асуру в долг финчи не дают, а карта оплаты на нулевом балансе. А все что удалось скопить, я за обучение отдал. Ясно? — разозлился. Стася поняла, что это больная тема всех, кого не коснись.

— Ясно, — кивнула. — Поэтому столовая только снится?

— Слушай, Стас, что ты ко мне пристал? Ну, хочешь ты Тео достать, сдать как ярого инсургента, я — то причем?

Русанова закашлялась: да здесь у всех видно паранойя. Почему это не удивляет?

— Ладно. Опровергать не буду, знаю — бесполезно. Другой вопрос — где и как получить карту?

— А ты не знаешь? — скривился. — Звонишь папочке с мамочкой и получаешь.

— Угу? Другой вариант.

— Заработать.

— Как? Почему ты не заработал?

— А мне дали? Что я, по-твоему, здесь стою?

И вдруг рванул к парню, что вышел из зала номер один с пачкой то ли печенья, то ли вафель.

— Котя, а Котя, дай, — протянул руку. — Ты же все равно не будешь.

— Танцуй, — хохотнул тот и поднял вверх пачку. К ужасу Стаси Гаврик начал кружить вокруг нее как дрессированная собачка. — А теперь ритму!

Гаврик задрыгал ногами, изображая плохого танцора, но опытного припадочного. Стасю передернуло. Противно до омерзения стало.

Она пошла к ним, желая попенять Коте и высказать свое возмущение Гаврику: как он может так унижаться? Но собравшаяся толпа не дала пройти. Парней окружили и дружными хлопками и ремарками, начали подыгрывать плясуну.

— Хватит! — протолкалась наконец, женщина. Все смолкли, уставились на нее недобро и разбрелись.

— Отдай ему, — кивнула Коте на Гаврика. Парень криво усмехнулся и… размахнувшись, кинул пачку в мусор около утилизатора. Гаврик рванул за ней наперегонки с появившимся роботом-уборщиком, но исход «битвы» за печенье женщине увидеть не удалось — Котя схватил ее за ворот и притянул к себе:

— Хамишь Стас!

— Руки убери, — предупредила и взглядом прикинула полет «орла» — почти как пачка печенья полетит.

Парень отпустил ее и потопал к выходу, бросив через плечо:

— Семестр длинный.

Намек прозрачен, но неудачен.

Гаврик занял привычную позицию у стены и принялся запихивать печенье в рот, глядя в глаза Стаси. Та грустно улыбнулась, покосившись на ворчащего робота, что довольствовался банками и обрывками оберток.

— Шикарная победа, поздравляю, — бросила Гарику и двинулась на плац.

Бег по пересеченной местности, отжимания, тренажерный класс, строевая подготовка — к обеду Стасю штормило. Желудок давило, словно в нем кирпич осел. Вода вместо пищи его не успокоила и не прибавила сил.

На спарринг классе Русанова оставила последние силы. «Друзья» отлично дали понять, кем являются на самом деле и изрядно вымотали ее, пытаясь избить. Но обошлось. Она пропустила лишь один удар и то, по касательной. Сама же била без эмоций, методично и старательно, но так, чтобы не больно и не опасно. Не с роботами все же — с людьми общалась. Хотя людьми назвать их могла лишь по определению, но ей ли судить, кого бы не было? К тому же много ли ума надо, чтобы ответить злобой на зло, подлостью на подлость? И много ли проступков совершить, чтобы потерять себя, забыть про то, что она «зеленая», человек, про честь и совесть, кодекс патрульного? Один, всего один неверный шаг, проступок мелкий, незначительный, одна эмоция вышедшая из-под контроля и все. Как снежный ком обвалом вниз, во тьму местной «экзотики».

Нет. Не-ет!

И устояла, сдержалась.

На уроке по техническому оснащению службы досмотра космостанций откровенно задремала. И получила удар в спину, что мгновенно привел ее в чувство.

— Встать!! — рявкнуло над ухом.

Русанова вскочила.

— Курсанта пять дробь шестьдесят, вас не интересует станция обслуживания космопорта? Он у нас спать изволил! Кто же ему спать не дал? Я?! — гаркнул сержант. — Не слышу?!

— Нет.

— А кто?! Ну?!

— Никто.

— Никто? — пропел умиляясь. — Хорошо. Кто у нас сосед? Курсант пять дробь сорок!!