— Поэтому закруглимся с вводной частью по мифологии исторических мировоззрений и перейдем прямо к итогу, — влез Борис. — Он прост: ведьм нет.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Локлей задумался, с сомнением поглядывая на мужчин. Было видно, что тема не производит на них впечатления и ничего кроме скуки да видно от нее же желания позубосклисть, не вызывает. Значит, они действительно считают, что ведьм, служительниц дьявола нет? Какая недальновидность, какая досадная ошибка с их стороны.

— Вы не правы — ведьмы есть, — заявил твердо.

— Ага? — с улыбкой уставился на него Пеши.

— Например? — качнулся к графу Иван, понимая, что тот не зря городит ерунду и основывается далеко не на свое отсталое мышление, затуманенное религиозными баснями. Граф был слишком озабочен, слишком напряжен и выглядел бледным, встревоженным — значит, почва у разговора есть. Конечно, графу могло привидеться колдовство и в работе обычного эскалатора, но тут уж ничего не поделать — его прикомандировали к группе под контроль Иван и никуда от суеверия темных рыцарей тому не деться. Придется гидом побыть, развенчать какие-то мифы, рассказать, показать, доказать.

Капитан был уверен — граф скажет какую-нибудь ерунду, дав патрульным пищу для ехидных ремарок, но неожиданно для всех Теофил выдал:

— Она, — кивнул в сторону мирно завтракающей Стаси.

— Простите? — нахмурился Борис. Сван перестал жевать и уставился на капитана: рехнулся, ухажер-то. Смотри что делается: вчера серенады пел, а сегодня любимую на костер готов отправить:

— Вполне в духе времен рождения инквизиции, — проворчал.

Иштван же, пожалуй, единственный принял утверждение Локлей серьезно. Он посмотрел на женщину и заметил, что она странно сидит, кушает: спина прямая, как лом проглотила, манеры ни дать, ни взять — светская львица времен Людовика — Короля — Солнца. И взгляд подстать — высокомерный.

Королевна! Фыр!

Когда это Стася себя так вела? А завтракала отдельно от группы?

— Э-э-э, — протянул Федорович, не зная, что ответить. Любопытное утверждение, ничего не скажешь.

— Прошла любовь, завяли помидоры? — с презрительной миной спросил Сван у Теофила. — Начнем показательное сожжение отказавших тебе женщин?

— Вы не правильно поняли…

— Да ладно, — отмахнулся. — Не пой мне песни птичка, а то завтра вдогонку к сегодняшнему аутодафе, меня на костер отправишь.

Встал и вышел, выказав тем презрение к графу. Ян потянулся следом, с осуждением глянув на Локлей.

Эти взгляды были слишком красноречивыми, чтобы он не понял, что его не хотят слышать, не желают знать правды.

— Вы в опасности, — прошептал. — А ангел в беде.

Федорович нахмурился, не зная послать ли графа чартером в обратный путь или прислушаться к его словам. Борис задумался, переводя недоуменный взгляд с мужчин на женщину, а Иштван опечалился, интуитивно соглашаясь с Теофилом.

План разведки и попытки сложить одно к другому, найти свою группу, проваливался.

Стася начала обдумывать, что предпринять и заснула. Но выспаться не удалось — Тео завалился в комнату с каким-то парнем и начал бурно торговаться. Русанова уже хотела вставить слово и попросить потише общаться, но торги закончились — Филосов получил массивные очки, напялил, скрыв ими пол лица и подкрутив реле с боков начал постукивать пальчиками по стене. Минут десять Стася терпела и дождалась песнопений. Парень бездарно горланил нечто, видимо подпевая тем, с кем общался в виртуале.

Она терпела час и не выдержала села, желая высказаться. Но тут явился вновь тот «торговец» — ввалился в комнату, и, не обратив внимания на Русанову, постучал по очкам Тео.

— Время вышло.

— Давай еще час, — сняв очки, попросил тот.

— Ставка вдвое выше.

— Это почему?

— Потому что уже забили. Откажу, пойду в убытки.

— Блин, — разочарованно протянул Филосов, задумался. Борьба финансов и желания четко отпечаталась в его взоре. Стася подивилась: какие же глобальные вопросы и задачи решает местное человечество! А эти термины? Финансы, убытки, карты, ставка, забили — песня!

— Ладно, — со вздохом отдал прибор и протянул карту. Парень провел ее краем по пазу плоского квадрата, висящего у него на груди и, вернул.

— Квиты. Если что, свистни, — вышел.

Стася не сдержала желчи:

— Жадность победила. Или рачительность? — как это вообще у них называется. — А! Дай отгадаю! Экономия!

— Не твое дело, ублюдок! — зыркнул Тео и лег.

— Ублюдок, — повторила Стася еле сдерживаясь, чтобы не сорваться. Внутри все кипело, звало в бой. Но разум понимал — не она, а местная энергетика начала давить на психику, доводить до пика эмоций. Сама атмосфера академии расшатывала нервы и диктовала свои правила игры: агрессию, уничижение, подавление. Ненависть ко всем и вся.