— Коней выводи, княже! Я тут сам! — ответил гусляр.

Но Властимир, убив двух противников, оказался на столе спина к спине с другом. Его меч блестел и переливался, словно был из самоцветных камней. Лезвие его уже было окровавлено — меч словно сам провел князя сквозь ряды викингов, как нож проходит сквозь масло.

В зал ворвался Рориволд с новыми силами викингов. Теперь против побратимов было три десятка врагов.

— Помнишь угров, княже? — быстро молвил Буян, подняв меч над головой.

— Помню, но их вроде поболее было.

— Верно, зато и арканы у них были.

— Тогда чего же мы ждем? Друзья переглянулись.

— Наверное, когда подойдут поближе? — улыбнулся Буян.

— Так они вроде как рядом, — князь кивнул на викингов.

— Тогда веди, князь!

И Властимир, взмахнув мечом, прыгнул вперед.

Викинги шарахнулись в стороны, когда меч в руках резанца описал сверкающую дугу. Несколько человек были рассечены им поперек груди. Причем доспехи не оказали мечу ни малейшего сопротивления. Кровь брызнула в лицо князю. Крики в зале перекрыл приказ Рориволда:

— Брать живыми! Не дать уйти!

Щита у Властимира не было, и он схватил меч двумя руками, как Лоухи. Теперь приемы, какими пользовалась старуха, сами вспомнились, и он только успевал уворачиваться от падающих по сторонам пораженных викингов, пробиваясь к выходу. Буян шел позади, и князь слышал, как он выдыхает, с маху добивая попавших ему под руку раненых или тех, кто пытался напасть на князя со спины. Позади гусляра оставались только те, кто уже не мог сражаться.

Викинги оказались настоящими витязями. У дверей друзей встретил заслон из самых опытных воинов. Впереди, закованный в латы, ждал сам Рориволд с топором в одной руке и коротким мечом в другой. Властимир очень удивился, когда узнал в воине рядом с рыжим викингом Рогнеду. Две длинные пепельного цвета косы падали из-под ее шлема на кольчугу. Она была готова к битве. В голубых глазах ее застыла ненависть.

— Ты оскорбил меня, и ты умрешь! — звонко крикнула она и первая бросилась на князя.

Остальные викинги встретили ее порыв криками одобрения. Меч Рогнеды Властимир отбил своим — точно молнией ударил. Меч противницы переломился со звонким хрустом, словно треснула льдинка. Потеряв равновесие, женщина чуть не упала, но Властимир перехватил ее за локоть и толкнул в объятья Рориволду.

— Поучи свою жену, конунг! — крикнул он. — Пусть узнает, как должна вести себя замужняя женщина с чужеземцами!

И тут же ринулся на врагов. Мечи и разбитые щиты отлетали в стороны, падали головы…

Ощетинившийся сталью ком сражающихся выкатился на двор, где еще царила ночь, хотя в воздухе уже витала утренняя свежесть. Сторожа на стенах, увидев бой, оставляли свои посты и присоединялись к сражающимся.

Славяне пробирались к конюшням, оставляя за собой тела раненых и убитых. Викинги то отступали, то накидывались снова. Они боялись невиданного меча Властимира, но их было слишком много, а славян было всего двое, и ни у кого из них не было даже кожаных доспехов.

Несколько викингов, оставшихся на стенах, заметили это и подняли луки. Властимир ничего не видел — он сражался, но Буян, защищавший его спину, углядел какое-то движение наверху.

— Пригнись, князь! — крикнул он, заметив нацеленный лук, и дернул друга за локоть.

Князь пригнулся, но было поздно. Стрела впилась ему в плечо повыше локтя. Но если бы не рывок Буяна, она вошла бы князю в шею или грудь.

Викинги приветствовали удачный выстрел громкими криками, но Властимир, оперевшись на гусляра, здоровой рукой поднял меч, показывая, что еще может сражаться, и они поостереглись сразу нападать.

Буян быстро осмотрелся. Они стояли у самой стены замка, у подножия одной из двух башен. До распахнутых дверей конюшни было всего пять-шесть саженей по двору, но именно там стояло больше всего викингов. Зато прямо позади них в стене была низенькая дверь, ведущая, возможно, в подвал. Гусляру показалось, что она не заперта. Более того, она чуть дрогнула, словно за нею кто-то стоял.

Не тратя времени, Буян потащил Властимира туда, толкнул сапогом дверь и скатился вместе с другом в подземелье по крутым ступеням. Кто-то, стоящий у двери, тотчас запер ее перед носом викингов.

Те стучали в дверь рукоятями мечей и кулаками, проклиная сразу всех славян, их богов, того, кто запер дверь, его родню, друзей и знакомых.

Не обращая внимания на их крики, Буян помог князю сесть на пол и ощупал рану. Стрела сидела в мышце, пройдя навылет. Властимир перестал скрипеть зубами и чувствовать боль — он приказал себе забыть о ней и, когда Буян сказал, как обстоит дело, молвил только:

— Тащи.

Буян отломил оперение и вытащил стрелу с другой стороны руки.

— Ты ранен? — раздался над ними женский голос. Легкий язычок пламени над светильником из жира осветил нежное печальное лицо и голубые глаза. Рогнеда склонилась над потерявшим от изумления дар речи Властимиром и коснулась раны.